Черная радуга

* * *

Преодолев на своей «девятке» пару кварталов, я развернулась и поехала обратно. Честно говоря, меня просто загрызла совесть. Не дай бог, наказание, к которому дамочки приговорят мальчугана, не будет соответствовать совершенному проступку и окажется более жестоким.

Ждать пришлось недолго. Вопреки моим мрачным предположениям, юркая фигурка воришки появилась на улице в одиночестве.

«Неужели, заплатив пятьсот долларов, они отпустили его, прочитав лекцию о хорошем поведении?»

Я подъехала к нему и предложила:

– Садись, подвезу?

Мальчишка испугался и хотел было сделать ноги, но затем пришел в себя и замер.

– Залезай.

Соблазн покататься был явно велик.

– А вы не повезете меня в милицию?

– Нет.

– Ла-а-адно.

Он забрался на переднее сиденье.

– Тебе куда?

Сашка назвал адрес и, как только мы тронулись с места, забыл обо всем на свете. Вид несущихся машин захватил пацана с головой, и мне пришлось переспрашивать, дабы смысл слов дошел до него.

– Что, поругали и отпустили?!

– Да ну их. Скажу матери, чтобы больше не покупала у них эту дрянь.

Мысли завертелись у меня в голове с чудовищной скоростью.

– Так они тебя знают?

– Еще бы. Каждую неделю порошок приносили. Мать им все деньги отдавала.

– Какой порошок?

– В банках.

Я решила, что эту тему я продолжу наедине с его матерью.

– А что теперь?

– Мамку в больницу положили. Дурой она стала.

Если мать наркоманка, а Катя со Светой перестали поставлять ей зелье потому, что все из нее высосали, то больница – еще не самое плохое продолжение истории.

– Отец у тебя есть?

– Папка с нами не живет. Он каждую неделю приходит, дает мамке деньги. – В десять лет человек уже понимал важность денег.

– Так для чего же ты воровал чужое, раз свое имеется?

– Помочь хотел.

– Как же?

– Я продаю эти игрушки в школе и покупаю фрукты мамке в больницу. Ей фрукты нужны, папка так говорит.

– Значит, твой отец знает, что она в больнице?

– Да, мы вместе ходим, через день.

– Ты ведь воровал игрушки не у всех детей подряд?

– А чего они, эти дуры, мою мамку…

Сашка уткнулся в колени и заревел в голос.

Я успокоила его как могла. Последний всхлип выполз из глубины маленького тельца минуты через три после начала концерта.

– Значит, ты воровал игрушки у их детей?

– Да. Она пила порошок, и ей становилось плохо.