Дьявольский вкус смерти

– Тебя Катька послала вынюхивать? Она меня подозревает, да?

Вспомнила! Якобы не заводившаяся «семерка» около моего дома, утром… Доехал ты все-таки в гости на мою голову! А как натурально играл!

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – мужик больно ткнул меня пистолетом в бок.

Нет, дружок, ты явно переоценил свои силы и степень моего терпения. Я сделала несколько телодвижений: сначала захват руки, державшей оружие, затем удар в солнечное сплетение невежде.

Долговязый охнул от неожиданности, а я, заполучив ствол, заключительным аккордом прошлась по его хребту, после чего он согнулся в три погибели.

– Ты, случаем, не язвенник? – сочувственно спросила я. – Что-то уж сильно за живот держишься.

В ответ у «язвенника» возникло лишь желание присесть на диван.

– Давай знакомиться по-человечески… Ты кто?

Мои пальцы поигрывали пистолетом, и ему ничего не оставалось, как отвечать на мои вопросы.

– Я Катькин друг, – как первоклашка сформулировал он.

Теперь я вспомнила, где видела эти маленькие глазки.

– Ты Рудухин?

Долговязый молча кивнул.

– Паша, разве ты не знаешь, что когда ведут слежку, то не рисуются во всей красе перед окном того, за кем следят? – взялась я учить его уму-разуму. – Нельзя быть таким профаном, – но тут же, оставив лирику, перешла к главному: – Ваша с Катькой любовная история еще не завершилась, не так ли?

Рудухин, демонстрируя остатки мужского достоинства, молчал.

– Я так и думала. Тебя заело, что Катька подозревает именно тебя в смерти своего отца?

Опять в ответ молчание и тупо уставившийся в окно взгляд.

– Ко мне-то зачем со стволом полез?

Я сидела напротив него на кровати, начиная тосковать в роли прокурора. Паша, наконец, обрел голос:

– Так быстрее правду узнать… Припугнуть тебя хотел. Ведь я подозреваемый номер один. Даже она меня первым начала подозревать… Пару дней назад Катя заявила, что намерена обратиться к бывшей однокласснице Ивановой, чтобы выяснить, кто виноват в смерти его отца.

Ох уж, не верю я в эту бескорыстную любовь взрослого мужика к богатой замужней женщине. Профессия такая – во всем сомневаться. И я в лоб спросила:

– На что подсел, на героин?

Рудухин вздрогнул и округлил свои маленькие глазки.

– Это тебе тоже Катька сказала?

Пересохшие губы, испуганный голос выдавали его с головой.