Коготок увяз…

Да?

Однако какой же Мельников гад… Я, значит, работаю уткой… Ну, Андрюшенька, я тебе это припомню.

– Нет, – обиделась я, – я работаю сыщиком. Знаешь, что это такое?

Она кивнула и повторила:

– Черным Плащом… Я же говорю.

Препираться с Марьей было бесполезно. Пускай я работаю уткой. Я согласилась. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Мы занялись своими делами. Я пила кофе, Марья тянула сок и расставляла в строгом порядке далматинов. Обе мы делали вид, что смотрим фильм. Нас обеих вполне устраивало, что мы предоставляем друг другу свободу.

Оказывается, некоторые дети терпеть не могут, когда к ним пристают с дурацкими вопросами.

У меня улучшилось настроение. Два часа пролетели незаметно. Ирка позвонила через два этих часа и спросила:

– Тань, как там мое чудовище?

«Чудовище» в это время мирно поедало сосиски и ничего ужасного не творило. Я задумалась, как оно может себя чувствовать в момент потребления не очень здоровой, но весьма вкусной пищи, и решила, что «чудовище» выглядит весьма довольным, о чем и сообщила несчастной матери.

Она облегченно вздохнула:

– Она тебя не замучила?

– Скорее я ее, – ответила я. Ирка опять вздохнула и сообщила:

– У нас тут кошмар… Приеду, расскажу… Сейчас не до этого. Тань, продержишься еще часок?

Я поняла, что ничего другого мне делать и не остается. У Ирки неприятности. Придется держаться.

* * *

Как я и предполагала, часок постепенно перерос в три. Около девяти в дверях возникла расстроенная Ирка и извиняющимся голосом пролепетала, что раньше вырваться не могла.

Заброшенное родителями «чудовище» уже мирно посапывало на моем «сексодроме». Ирка поцеловала ее в лобик, отчего дочь поморщилась во сне, а ее мать приземлилась на табуретку в кухне с видом усталого путника, прошедшего пешком до Индии и обратно.

– Дай кофе, – попросила она. – Кстати, Андрюшка взял билеты на фестиваль…

– Взял?! – Я обрадовалась. Я уже лет сто не бывала в свете. Этак и засохнуть можно. А джаз всегда являлся предметом моей тайной, порочной страсти.

– Через неделю, – сообщила Ирка ответ на мой немой вопрос, когда же состоится радостное событие. Я была готова издать победное «yes!!!», но побоялась, что Марью уличат в дурном влиянии на тетю Таню Иванову. Поэтому промолчала. Сделала вид, что очень взрослая тетя Таня по-детски никогда не визжит.

Я налила Ирке кофе и спросила:

– Ну, и что у вас случилось? Ученики подожгли школу?

– Хуже, – махнула рукой Ирка. – Паренька убили.