Коготок увяз…

В школьном дворе. Утром нашли задушенным…

Я замолчала. Шутить как-то сразу расхотелось. Я представила мальчика, и мне стало совсем тошно.

– Как? – спросила я.

Ирка пожала плечами:

– Цепочкой, – ответила она, – задушили позолоченной цепью… Она валялась рядом. А на шее – следы от нее… – Она вздохнула, прикрыв ладонью глаза.

– Такой кошмар, Тань!

– Его ограбили? – спросила я.

– Ограбили.

– Что взяли?

– Деньги. Три тысячи.

– Откуда у школьника такие деньги? – присвистнула я удивленно.

– Он должен был расплатиться за компьютерные курсы.

И нес туда деньги. Ровно три тысячи.

– Вечером?

– Ну, да… А что?

– Во сколько?

– Около девяти, – пожала она плечами.

– Какие же около девяти курсы?

Она не знала. Мысль об этом не приходила ей в голову. Да и я чего лезу? Не мое это дело… У меня выходной!

Ирка отхлебнула кофе и грустно посмотрела в окно. Конечно, настроение у нее было в полном апсайддауне… Я-то хоть мальчика не знала, а ей каково?

– Кошмар, – зажмурилась она, встряхнув головой, как человек, желающий проснуться.

Я попросила ее рассказать поподробнее. Она покачала головой:

– Да, в общем-то, ничего больше не известно. Менты понаехали, допросы проводят. Дети в полной растерянности. На Володиных родителей смотреть страшно… А кто это сделал? Почему? Так жестоко… Парень-то был чудо, Танечка… Добрый. Умница. Красивый.

Она опять вздохнула. Кажется, мои вопросы были лишними. Ей и так хотелось плакать. Я прекратила приставать к ней. Хотя дело не выходило у меня из головы.

Почему-то мне казалось, что я непременно должна сунуть в него свой нос.

Хотя бы потому, что мне надоели полудурки, уверенные в собственной безнаказанности. Жажда убивать ради денег отвратительна. За тридцать сребреников или три тысячи деревянных… Какая разница?

Ирка разбудила Марью. Марья поворчала, но позволила себя одеть. Они собрались уходить.

– Ирин, ты дай родителям мальчика мой телефон, – попросила я ее на прощание, – может быть, я смогу им помочь.

Ирка кивнула:

– Хорошо.

Я посоветую им обратиться к тебе за помощью. Хотя дело-то легкое. С ним и опер справится. Детский вопрос у нас решается быстро.

– Что-то я сомневаюсь, – сказала я, – опер найдет левого крайнего. И вряд ли этот левый будет существом, способным к самозащите.

– Да нет, – Ирка махнула рукой, – они уже собачников опрашивают. Тех, которые вечерами на школьном стадионе собак выгуливают. Должны же они были видеть что-то подозрительное…

Они ушли.