Рокот полуяви: Великое делание

«Маленький принц» Экзюпери.

– Хвала небесам, я-то уж было подумала, ты сам это.

– Ну что ты…

Она улыбнулась в ответ на его иронию.

– Вернёмся к нашим ба… – Глеб заикнулся на полуслове, успев сообразить, что выражение, которое чуть не вылетело из его уст, может показаться оскорбительным, особенно в измерении, где обитают боги, полубоги, души и мало ли кто ещё. – Так… кхм… мне нужно найти некоего Потомка, да? Кто это вообще? О чём просить его? И нужно ли будет как-то расплачиваться за услуги?

Откуда-то со стороны послышался забавный густой мужской голосок, который(самое поразительное!) обладал окающим волжским говором:

– Да вы, батенька, как посмотрю, вовсе бестолковый!

– Ась? – Глеб оглянулся, однако никого не заметил.

И лишь по взгляду Веденеи определил нужное направление, чтобы смочь выхватить взором из местного постоянно трансформирующегося и мельтешащего пространства плотную коренастую фигуру.

Патлатый мужичонка с вьющейся русой бородой стоял вполоборота к нему со звездой и ждал чьего-то появления на бескрайних широтах, не придавая меж тем большого значения душам, нескольким птицам-оборотням и другим.

Русская народная одежда смотрелась на нём очень естественно, без намёка на вычурность и чудаковатость. Особенно выделялась красная праздничная рубаха и красные же сапоги – точно сотканные из языков пламени. Пояс его был сплошь в увесистых полных мешочках– один из них прохудился, и оттуда по одному выпадали пшеничные зёрна.

– Прошу прощения, – проговорил Глеб, но его бесцеремонно перебили:

– Счас, небось, спросит, кто я и по какому праву вмешался, – глухо хохотнул мужичок, обращаясь к Веденее.

– Можете со мной напрямую разговаривать, – Глеб не скрывал неудовольствия.

– Ах так? – мужичок даже как будто бы удивился. – Благодарствую.

– Это Кострубонька, – шепнула на ухо спутнику Веденея. – Дожидается супругу свою – Кострому.

– Кострома же – город!

Мужичок возвёл очи горе, тяжко вздохнул:

– Сам ты город! Кострома – мать колосьев.

Боги, боги…

– Постойте! Вы мне про древнюю богиню толкуете? – воскликнул Глеб.

– Ужели уразумел? – с поддёвкой сказал Кострубонька. – Ежели у вас там с памятью худо, это совсем не означает, что мы древние или молодые. Ты всё карабкаешься ввысь, с духом алчешь слиянья. Да ведомо ли тебе, что для сего надобно? Надобно материю свою отринуть. Ты хоть понимаешь, что будет, коли материю отринешь? Такое состояние называется – смерть, то бишь смена мер тел.