Рокот полуяви: Великое делание

Ты уже нежив, раз здесь стоишь передо мной, но и не мёртв, ибо тьма в тебе ещё колышется.

– Пока можно вперёд двигаться, назад не поверну, – твёрдо заявил Глеб.

– Ба! Ну, ты погляди на барана! – нисколько не стесняясь, произнёс мужичок, хлопнув себя по колену. – Ежели тьму внутри себя полностью избудешь, ничто тебя уже тянуть вниз не сможет, но и сущность свою ты утратишь. Не оборотиться в человека, каким был до сего, понимаешь? Все люди через Навь в Новь произрастают, через Навь над собой возвеличиваются, возвеличиваются над материей, а ты вон чего захотел – одним махом, одним скачком на верхушку Вселенной взлететь! Э, нет, братец! Не пойдёт! Ты – бестолочь.

Глеб нахмурился, отвернулся. Горло сдавливала жестокая обида, обида въедливая; на языке возник привкус желчи, и смысл слова «огорчение» в этот миг был всецело усвоен. Уняв первый порыв, он опять встал лицом к мужичку.

– Дырявый мешок я один тут вижу?

– Что? – хором удивлённо спросили Веденея и Кострубонька. Звезду слишком занимали собственные рассуждения, второго же тяготило ожидание встречи.

Они действительно не заметили прорехи. Души, повсеместно снующие, игнорировали тех, кто не считался порождением их мира, во всяком случае, первыми не шли на контакт, покуда к ним лично не обратятся.

Кострубонька смешно завертел головёнкой, обнаружил дыру и раздосадовано вымолвил:

– Ай-ай-ай! – он наклонился, пытаясь подобрать зёрнышки, а под ногами у него вечно живое пространство представало то лесной лужайкой, то бескрайним полем, то трещиноватой землицей, иссушенной ветрами.

– Хватит! – мужичок хлопнул в ладоши, и бесконечные метаморфозы вначале замедлились, а потом и вовсе прекратились на непродолжительный срок. Однако за этот отрезок времени всё уладилось: Кострубонька извлёк из складок одежды свирель и мелодично заиграл на ней – тотчас, откуда ни возьмись, набежало целое стадо муравьёв (таких крупных Глебу никогда не доводилось видывать ранее), которое, как солдаты по приказу главнокомандующего, кинулись исполнять задание.

Разумные насекомые ловко и сноровисто сновали туда-сюда, складывая просыпанную пшеницу в карман рассеянного полубожка. Кострубонька, когда труд завершился, отвесил помощникам поклон: «Благодарствую!».

Через мгновение «замороженный» участок отмер, вновь закружился вихрем таинственных перевоплощений, а муравьишки то ли исчезли, то ли разбежались, то ли слились с местностью в череде её трансформаций.

– Что же? – Кострубонька посмотрел Глебу в глаза.