Рокот полуяви: Великое делание

 – Мы с Костромой отвечаем в твоём мире (и не только твоём) за плодородие, за достаток, чтобы Мать Сыра Земля родила, насыщаем её собственной жертвой.

– Жертвой?

– Кострома и Кострубонька олицетворяют всю силу плодов Матери Земли, – поспешила разъяснить Веденея. – Но чтобы год был урожайным, добрым, они приносят себя в жертву – обнявшись, шагают в костёр. В древности в их честь люди мастерили и сжигали чучела, чтобы настоящих богов уберечь. Теперь же люди так не делают.

– Но и мы с Костромой в иной костёр ныне шагнём, – вымолвил Кострубонька. – В огонь вселенский, в живой, жизнь родящий – шагнём в Солнце!

– Солнце?

– Да, в Истинное солнце, единое на все небеса и все круги, единое для Прави, Яви и Нави, – мужичок указал на самую крону Мирового древа, на вершину Пресущной горы.

– На седьмое небо идёте? – почему-то обрадовался Глеб.

– Точно! И несём с собою все семена, какие токмо есть. Пусть солнечная сила умножит всходы, пусть из жара, в котором куётся бытие, взойдёт стократ больше урожая.

– Это сколько же живительной энергии выплеснется? – не то испугалась, не то изумилась Веденея.

– Сумеречную явь захлестнёт, – спокойно заверил Кострубонька. – Так что, юноша, сколько бы гадости ни было в вашем мире, для тех, кто душою светел, улучшения неизбежны.

– А что будет? – с чувством спросил Глеб.

– Возликует природа, заколосятся поля, взлелеет живая сила посыпанные пылью и прахом души, взрастит тепло и довольствие в них.

Смахнёт человечество дремотную пелену, различит новые краски, облобызает природу-матушку. Провозгласят возрождение! Одарённости будут находить, не успеют те на свет появиться, и окружать заботой да ласкою. А дальше по цепочке, и да начнётся День! День, озарённый Истинным солнцем! Многовековой праздник жизни!

Глеб зажмурился от удовольствия, представив широкие леса и поля, зеленеющие, дышащие легко и свободно, без гнёта и эксплуатации со стороны человека, представил богатые просторы, которые сами желают накормить всё живое, отдать свои дары и сотворить новые.

Представил он расцвет природы, прозрачные реки и океаны – такие, как в Птичьем мире. Представил доброту людскую, чистые и открытые лица, улыбающиеся от души, без натуги и надуманного лицедейства, без ломаного кривляния и сволочного цинизма.