21 Добрая Сказка

Или думаешь, ни кто не видит, как охаживаешь семейку эту? Чего сказать то хочешь?

Побледневшая Баба Фёкла, понимала – это вызов, причём вызов, после которого либо пришлых затопчут всем миром, либо признают и оставят полноправно на этой земле. Выдохнув, она подперев старую грудь руками скрещенными, выставив острый подбородок, пошла в контратаку. И хотя на улице не было видно ни кого, но их спор был слышен, и потому проиграть она не могла, ради тех, кто сейчас был в её доме, под её защитой.

– Ты спрашиваешь почему? Хошь верь, хошь нет.

А больше не кому, передавать дар. Тебе что ли? Не спорю, ты ведьма знатная. Да вот только вставши на путь этот, не проснулась. В душе у тебя Клавка мрак гнездится, и пока не вычистишь ты его, нет тебе моего учения. То, что вчерась тебя не позвали, так в том ток твоя заслуга. Да вродясь и семейная ты, и дочь есть, а не всё как у людей. Дочя двадцати годков осела в городе, а к матери и нос не кажет, да и мужик твой как пять лет уехал, так и пропал без вести. О чём это говорит, о том, что нет в тебе мира, потому и гнездо твоё опустело. А пришлая, то она пришлая, да токо кровь в ней наша, чую, быть ей мудрой ведающей. Пущай дар в ней спит пока до времени, да только посильней меня она будет ко времени. Не одного спасёт и вылечит. Скоко мене осталось токмо богам ведомо, но всё отдам ей. Моей наследницей будет, коль родную дочь прибрала Навь, значит на то воля неба, а ту, что послали, ту и буду учить, покудова сил хватит. Ты можешь не приходить, в дом к ней, нет в тебе нужды, и в даре твоём. Чую беду можешь токмо принести, так что не утруждайся. Там нужны только чистые сердцами женщины, а ты и так рябая, и так в душе выщербленная. Иди и подумай, авось время тебя излечит, от хворобы, что злость да зависть зовётся.

Пристыженная словами Гавриловны, опустив голову, шла по улице Клавдия, но не раскаяние было в душе у неё, а мысль как сгубить молодых, да силу бабкину отнять…

Зайдя в дом, Фёкла Гавриловна, одобрительно посмотрела на хозяюшку что суетилась в горнице.

Папа Слава, девочки, уже сидели за столом, и ждали хозяйку. Вытерев руки о передник, бабка присела за стол, чувствуя себе впервые гостьей в собственном доме, за собственным столом. Потом очнувшись от наваждения, она, приступив к трапезе, проследила, чтобы крынка молока была опорожнена девчонками, что смотрели влюблёнными глазами на ту, что была им роднее любой бабушки.

Отзавтракав, папа Слава, потянувшись и хрустнув крепкими руками, пошёл на крыльцо.