Любовь кончается в полночь

Я выбежала за ним следом.

– Федор!

Он обернулся, недоуменно посмотрел на меня.

– Извините, не знаю вашего отчества, – я подошла к нему поближе.

– Иванович, – сказал он сердито, – что вам нужно? Вы кто?

– Я Татьяна Иванова, частный сыщик. Меня нанял Родион…

– Да, он что-то говорил… Я только не понял, зачем он вас нанял?

– Расследовать убийство вашего брата Виктора.

– Че-го?! – Федор Иванович посмотрел на меня, как на дурочку, которую по ошибке выпустили из психушки. Он был лет сорока, невысокого роста, полноват, коренаст, с загорелым лицом и похож на председателя колхоза: вроде не совсем тракторист, но и не интеллигент.

– Повторить? Вы плохо слышите?

– Да ты че, милая? «Убийство»… Витек грибами отравился, это даже этот… как его… анатом какой-то сказал!

К нам подошел Родион. Поздоровался с Федором Ивановичем за руку и сообщил, что милицию он вызвал, обещали приехать.

– Идемте к выходу, – предложила я, – там подождем милицию и поговорим по дороге.

– А че говорить-то? Слышь, Родион, твоя частная милиционерша сказала, что Витька убили!

– Она частный сыщик, – сказал Родион, – и я вас прошу, Федор, отнеситесь к ней серьезно.

– Да бросьте вы, ребята, – убили! Витька убили? Кто? За что? Кому он плохо сделал? Одиннадцать лет баб… простите, женщин лечил. А теперь вот собак на его могиле режут! Дожили…

– Федор Иванович, поверьте мне, раз такое произошло, значит, кто-то имел большой зуб на вашего брата. Два дня тому назад, берясь за это дело, я сама не верила в то, что здесь есть что расследовать, но сейчас думаю, что ваш брат отравился не сам…

– Да как же?.

– Во всяком случае, ему помогли.

Мы остановились у кладбищенских ворот. Мужчины закурили. Федор Иванович молчал. Он явно помрачнел. Часто сплевывал себе под ноги, отворачивался, стараясь не смотреть на меня. На его лице читалась явная настороженность по отношению ко мне.

– Федор, – обратилась я к нему, – вы являетесь единственным наследником вашего брата? И что конкретно вы наследуете?

Крепыш недовольно покосился на меня.

– Я – наследник, я один. Нет у нас больше родственников. Все Чайниковы поумирали. Я один остался.

– Ну, почему же один? У вас есть жена, насколько я знаю, и дети. Ведь дети-то есть?

– Ну, есть.

– Большие?

– Ваське семнадцать стукнуло, осенью в последний класс пойдет, а Дашке – четырнадцать.