Мужчина не по карману

Я удивленно приподняла бровь, и Хрусталев пояснил:

– Мы вчетвером, еще до того, как я с Датским поссорился, лазили везде. Дружили, по-вашему, – как перед учительницей поправился передо мной Родион. – Ну а на день рождения они не пришли. Отсюда следует, – он молча подошел к креслу, стоящему напротив того, где сидела я, тяжело плюхнулся в него и только после этого продолжил, – что его они больше уважают. Вот так.

Завершив эту фразу, парень взял со стола сигаретную пачку и посмотрел внутрь: в ней было пусто. Он нервно повертел пачку в руках и разочарованно бросил обратно на стол.

«Обидно тебе, значит, что не тебя предпочли», – удовлетворенно подумала я. Хрусталев был мне неприятен, и это его переживание бальзамом пролилось на мою душу.

– Ты говоришь, Датский пришел сюда уже пьяный. С кем он мог так хорошо посидеть?

– Вот с ними и мог, больше не с кем. Этот принц друзей себе выбирает как жмот: чем меньше, тем лучше. У него больше ни с кем нет таких хороших отношений.

Что ж, кажется, Хрусталев больше ничего интересного рассказать мне не мог.

Я узнала у него фамилии тех двоих и их адреса, а затем с радостью покинула его неубранную квартиру.

Глава 2

У нас в стране ничего сразу не делается. Поэтому на обратном пути на разбитом участке дороги людей в оранжевых жилетах я уже не увидела, зато выбоины на асфальте все с той же настойчивостью подбрасывали мой автомобиль, создавая ощущение морской качки в суровых городских условиях. Эта ассоциация поддерживалась брызгами, вылетавшими из-под колес проезжавших мимо машин.

Одно радовало: за время моего разговора с Хрусталевым пробка успела рассосаться, и путь домой оказался относительно свободным.

Огромная лужа перед домом была последним препятствием на моем пути, которую я преодолела, уже выйдя из машины, слегка подмочив ботинки и репутацию, поскольку умудрилась, энергично ступив в нее, забрызгать соседку, Лидию Филипповну, стоявшую на «берегу» лужи. Пришлось спешно покинуть двор и отступить в подъезд, чтобы не слушать ее возмущенные замечания по поводу моей неучтивости.

После беседы с Хрусталевым меня все время преследовал запах перегара. Хотелось поскорее встать под душ и смыть с себя воспоминания о нем и его доме, заставленном грязной посудой. Хотелось забраться в горячую ванну, погрузиться в нее по уши, чтобы не слышать никаких звонков, поставить рядом чашку с обжигающим божественным напитком, ароматным кофе, и в спокойной обстановке обдумать дальнейшие действия.