От греха подальше

А уж когда ее из института выгнали, я же не знала про это… Ну и вовсе началось…

«Допрос» с переменным успехом продолжался около полутора часов. За это время я побывала в комнате Марины. Это была довольно типичная «светелка» красной девицы нашего времени с непременными плакатами на стенах, магнитофоном и табличкой над кроватью с надписью: «Не влезай – убьет!» Позаимствовав с разрешения матери несколько Марининых фото из потертого семейного альбома, я поспешила к выходной двери.

– Лариса Павловна, ваша дочь пока ни в чем не обвиняется.

Она проходит свидетелем по делу. Но у нас есть серьезные основания предполагать, что она попала в неприятную историю, – как могла, успокоила я несчастную женщину при расставании.

Через полчаса я была уже дома.

* * *

Наступил вечер. Пора было подводить итоги трудового дня и, по возможности, составить программу на день завтрашний.

На столе передо мной лежали три любительские фотокарточки, на каждой из которых в том или ином виде присутствовала Марина Угольникова, месяц назад после скандала с матерью ушедшая из дома в неизвестном направлении.

С первой фотографии на меня с улыбкой смотрела девочка в белом платьице с огромным букетом сирени в руках. Миленькая, счастливая и ничем не отличавшаяся от двух своих подружек в таких же белых платьях и с такими же букетами. Фотография двухлетней давности. Сама не понимаю, зачем я ее взяла.

На обороте второй фотографии стояла дата – июнь прошлого года. На ней Марина была с короткой прической в компании однокурсников.

Снимались, видимо, после экзамена по актерскому мастерству или сценическому движению. Мальчики в лосинах и девочки в черных купальниках демонстрировали некую замысловатую мизансцену. На лицах, блестящих от пота, еще были заметны следы сценического возбуждения. На Маринином плече лежала рука тонконогого женоподобного мальчика с мерзкими редкими усиками. Марина наверняка пользовалась успехом у однокурсников. Ее нельзя было назвать красавицей (тут Герман явно переборщил), но, как говорится, она была чертовски мила. Кроме того, со своей тонкой талией и довольно развитой девичьей грудью она вполне соответствовала мировому стандарту.

Последний снимок был сделан в этом году. И он представлял для меня наибольший интерес. Эту фотографию незаметно для матери я взяла с Марининого стола. Она выпала из томика Стивена Кинга, выбранного мною наугад.

Фотограф запечатлел девушку крупным планом во время сольного танца явно эротического характера.