О чем молчит диктофон

– Я не собираюсь с вами встречаться, – сухо сообщил Скрынников совершенно другим тоном. – И вам нелишне будет поинтересоваться, какая ответственность предусмотрена за угрозы сотруднику правоохранительных органов.

Ого, как заговорил!

– Не глупите, Скрынников, – усмехнулась я. – Мне известно о ваших махинациях в «РигТарсе». Интересно, какая за это предусмотрена ответственность для самого сотрудника правоохранительных органов?

На несколько секунд воцарилась тишина, затем послышалось невнятное кряхтенье.

– Ты ее адвокат, что ли?

– Разве ей нужен адвокат? – издевательски поинтересовалась я. – Викторию Ястребову в чем-то подозревают или ей предъявлено обвинение? Может, все же задержите ее, как главную подозреваемую? А заодно и поясните своим коллегам, куда исчезли серьезные улики с места преступления. Например, крупная сумма в валюте?

– А откуда у тебя этот номер? – настороженно поинтересовался Скрынников, явно струхнув.

– Сам-то как думаешь?

– Ладно, давай встретимся, – пробурчал Скрынников.

– Давай, – весело согласилась я. – Где и когда?

– В общем, так, – деловито начал Скрынников. – Подъезжаешь в кафешку на Соколовой, что рядом с Национальным комплексом. В курсе, где это?

– Найду, – отрезала я. – Что дальше?

– Сегодня к девяти и подъезжай. Буду ждать с цветами, – игриво предложил Скрынников и закончил почти нормальным тоном: – Пообщаемся, короче.

И отключился. Странный тип… Под кайфом он, что ли?

Кафе, которое имел в виду бравый капитан, находилось на Соколовой горе, довольно пологой возвышенности.

Живописное место, откуда открывался роскошный вид на Волгу, мост и большую часть Тарасова. Надо сказать, что со смотровой площадки город производит куда более выгодное впечатление, чем во время перемещений по его улицам. Национальный комплекс представлял собой что-то вроде музея под открытым небом. Небольшие, компактно расположенные постройки были призваны ознакомить посетителей парка с бытом народов Поволжья. Довольно занятное зрелище для любителей этнографии.

Въезд на территорию природного парка, занимавшего почти всю площадь Соколовой горы, был запрещен. Это означало, что мне придется оставить авто у подножия возвышенности и топать пешком вполне приличное расстояние. Само по себе меня это ничуть не смущало, но, видимо, Скрынникову было почему-то важно, чтобы я была без машины. Действительно, странный субъект.