Пятница, тринадцатое

Местному руководству предстояло сгладить неприятный эффект от инцидента быстротой принятых мер – иначе Михайленко не приперся бы сюда и не стал со мной беседовать.

А проявленная оперативность, в свою очередь, должна была убедить вышестоящее начальство в четкости и слаженности работы правоохранительных органов на местах и вселить в души больших людей уверенность в том, что тут умеют справляться с самыми сложными задачами.

И Михайленко понял, что за меня надо хвататься обеими руками.

Мне в этой игре предлагалась особая роль: ни у одной из сторон как бы не предполагалось никаких обязательств… и все же…

– Просто вы сумеете узнать больше, – внушал мне Михайленко.

 – Пока мы будем поднимать дела, наводить справки, вы успеете тут все разнюхать и составить свое мнение о том, что же здесь произошло.

– Разнюхать… – скривилась я. – Я что вам, сеттер какой-нибудь?

– А потом мы сопоставим факты с нашей стороны и анализ ситуации с вашей, – Михайленко не обращал внимания на мои ворчливые реплики.

 – И думаю, что это значительно упростит работу.

– Хорошо, – решилась я. – Но вы тоже должны будете оказать мне услугу.

– Да, пожалуйста, – кивнул Михайленко. – Излагайте ваши условия.

Этот человек привык торговаться. Работа следователя предполагает наличие такого ценного качества, и Михайленко обладал им в полной мере.

Я захотела того, что мне и так полагалось. Не по закону, но по здравому смыслу.

Если уж я занимаюсь таким бизнесом, как охрана и расследования, то хочу иметь в своем распоряжении несколько большую свободу, нежели человек, обладающий обыкновенной лицензией на такой род деятельности.

Короче, я захотела «крышу».

– Ситуации возникают самые разные, вы должны хорошо это понимать, – объясняла я.

– Да, мне в принципе известно о затруднениях, с которыми сталкиваются люди вашей… э-э… специализации, – подтвердил Михайленко.

– Лицензия у меня есть, само собой, налоги я плачу, – заверила я собеседника. – Но я хочу иметь возможность нормально и продуктивно работать, а не находиться в такой ситуации, когда из-за несовершенства законов я не могу помочь людям, – а помощь эта подчас заключается в спасении их жизни.

Пока я буду думать, не уклоняюсь ли я от буквы закона, все может решиться самым неприятным для моего клиента образом. Вот мне бы и хотелось немного расширить поле моих действий, получить больше свободы. В разумных, как вы сами прекрасно понимаете, пределах.