Пятница, тринадцатое

– Продолжайте, продолжайте, – кивал Михайленко, – я вас внимательно слушаю.

– Работать в такой обстановке, когда шаг вправо, шаг влево считается преступным превышением полномочий, я не могу, – заявила я непререкаемым тоном. – Разве нельзя пойти мне навстречу? Ведь, прошу это особо заметить, за все время моей деятельности на меня не было никаких нареканий. Я чиста перед органами, как ангел!

– Насчет этого я тоже в курсе, – снова и снова кивал Михайленко, едва двигая при этом головой.

– Более того, – продолжала я, – с моей стороны имел место ряд весьма ценных услуг.

Помните, наверное, дело Рифмача? Или дело Штайнера?

– Да, разумеется, – подтвердил Михайленко. – Знаете что, я думаю, этот вопрос можно решить. Скажем, в случае успеха нашего с вами совместного предприятия можно было бы выйти прямо наверх с бумагой, где органами обосновывалось бы предоставление вам, Евгения Максимовна, некоторых расширенных полномочий.

– Этого мало, – заявила я. – Нужна еще «горячая линия».

– То есть?

– Понимаете, мне приходится бывать в разных местах, где случаются различные события.

Иногда мои объяснения с милицией занимают чересчур много времени, – пояснила я. – Так вот, мне нужен телефон, позвонив по которому я могла бы урегулировать подобного рода проблемы за считанные минуты. На другом конце провода должны очень хорошо знать – кто я и что из себя представляю. Вы можете предоставить мне такую возможность?

– Безусловно, – заверил меня Михайленко. – Я думаю, мы сработаемся.

– Итак, я приступаю к делу с этой минуты, – констатировала я. – Будем считать, что в вашем лице меня наняло государство.

– Н-ну, можно сказать и так, – улыбнулся Михайленко. – Считайте, что Российская Федерация находится теперь в числе ваших клиентов.

– Пока что я хочу от вас только одного, – продолжала я. – Сохраняйте полное статус-кво. Никакой информации в газетах и по телевидению.

– Разумеется, – согласился со мной Михайленко. – Убийца должен думать, что он в безопасности.

Пусть все продолжают считать, что жертва скончалась в результате несчастного случая.

– И тогда никто не станет спешно уезжать, и я смогу повариться с постояльцами корпуса в одном котле. Кстати, какую официальную версию вы предложите обществу? Может быть, не несчастный случай, а что-нибудь более рядовое. Скажем, сердечный приступ?

– Да, пожалуй, это сойдет, – согласился Михайленко. – Такой банальностью, как инфаркт, сейчас никого не удивишь.