Сердце красавицы склонно к измене

Из стереосистемы зазывно пели «Блестящие» под свои сказочные восточные танцы. Конюков в синей пижаме, сидевший на разобранной кровати и чистивший апельсин, при моем появлении вздрогнул, поднял голову и посмотрел по-детски испуганно. Лет тридцать, симпатичный, нормального телосложения – не громила, но и не задохлик. Его светло-русые волосы были аккуратно зачесаны на прямой пробор. Над серыми глазами густые черные брови. Овальной формы лицо – хорошо загорелая кожа. Треугольный, немного выдающийся вперед подбородок, поросший трехдневной щетиной.

Четко очерченные нормальной полноты губы. Крупный прямой нос, заостренный на кончике. Одним взглядом оценив его, я подошла к окну и выглянула сквозь закрытые жалюзи на улицу.

– Не открывайте окно, – нервно выкрикнул Конюков мне в спину. Я ответила, что не собираюсь, и тогда он настороженно спросил: – Вы вообще-то кто такая?

– Я-то? – Повернувшись к нему, я улыбнулась и, не спрашивая, выключила стереосистему, чтобы музыка не мешала разговаривать: – А вы не догадываетесь?

– Н-н-ет, – бледнея, вымолвил Конюков.

В глазах его шевельнулся ужас, а тело напряглось. Не знаю, помнил ли он в тот момент о столовом ноже, зажатом в правой руке, но я решила не доводить до греха и призналась: – Вы мне звонили. Телохранитель, Охотникова Евгения Максимовна. Ну что, есть какие-нибудь проблески в сознании?

– Помогите! – внезапно заорал Конюков, выставив вперед нож. – Охрана! Предупреждаю, не подходите ко мне – я ударю.

– Да что на вас нашло? Я не собираюсь причинять вам вреда, – в доказательство я продемонстрировала клиенту пустые руки, – костюм медсестры – это чтобы разведать обстановку вокруг больницы.

Успокойтесь. Мы договорились с вами о встрече.

– Нет, врешь! – Клиент выхватил из кармана мобильный. – У меня есть фотография Охотниковой, и ты, стерва, на нее не похожа.

В палату вломился дежуривший в коридоре лейтенант.

– Так, что тут происходит? – Хмурясь, он тупо посмотрел на нас обоих. Рука – на кобуре с пистолетом.

– Ничего особенного, – отозвалась я с обезоруживающей улыбкой, – больной отказывается мерить температуру в заднем проходе.

Может, поможете мне, подержите его?

– Что за бред, – зло буркнул Конюков. Его глаза перескакивали с моего лица на фотографию в экране мобильного телефона. – Она все врет! Это убийца.

Посмотрев на столовый нож в руках подопечного, лейтенант неуверенно предложил:

– Вы бы ножик-то опустили.

Он видел меня со следователем, поэтому усомнился в словах Конюкова.