Бессмертный

Охотиться даже на медленных и неопасных для живого червей в таком состоянии оказалось бы практически невыполнимым, и, если бы не помощь Бердольфа, острые, как бритва, мечи черных гномов и железная воля накрепко спаянной команды.

Все изменилось, когда Эбетт, которому приступы давались тяжелее остальных, допив остатки воды из трофейной фляги, однажды не принялся судорожно запихивать себе в рот слизь со шкуры червя. К всеобщему удивлению, судороги прошли едва ли не сразу, оставив после себя лишь режущую боль в перенапряженных мышцах и связках, тоже вскоре сошедшие на нет.

Проведя осторожные эксперименты и убедившись, что метод работает на всех одинаково, дварфы приняли решение повысить дозу плесени еще в два раза.

За все годы в Абиссе, они еще ни разу не жили так хорошо. Черви исправно приползали к трупу норгейра, обеспечивая дварфов мясом и слизью. Раны и язвы затянулись, прошел кашель, а в испражнениях перестала появляться кровь. Сон стал спокойным и ровным.

И, наконец, за три дня до истечения двухнедельного срока, тьма рассеялась, окрасив коридоры и пещеры в различные оттенки серого.

Тогда, оставив Бердольфа в убежище охранять пленника, Кагайн повел отряд добывать снаряжение.

С новообретенной способностью, дварфы стремительными тенями скользили сквозь мрак, оставляя позади километры пути. Однажды, пересекая круглые тоннели норгейров, они оказались свидетелями жуткого зрелища. Еще издали почуяв дрожь камня под ногами, дварфы свернули в боковые ходы, вжимаясь в трещины и привычно замерли, сливаясь со стенами.

Вскоре мимо них по тоннелю прокатилась волна живых существ. Урчащие и взрыкивающие твари заполняли тоннель полностью, лезли друг другу на головы, падали и, вскакивая, продолжали свой безумный бег, сопровождаемый лязгом и скрежетом практически нерушимого металла. Дварфы с горечью и злой болью смотрели на своих бывших сородичей, покрытых коркой нечистот и запекшейся крови, что невыносимо унизительно пятнала легендарные мифрилитовые доспехи лучших воинов Аусгора. Кагайн и Бенгар едва не скрежетали зубами, глядя на то, во что превратили цвет и гордость их родного королевства. Пасть в бою для хадар не было зазорным. Но то, что сделали с ними…

Вслед за волной мертвых подгорных воителей в окружении изможденных рабов и норгейров-погонщиков с тихим гулом двигалось жуткое пирамидальное нечто. По рассказам Бердольфа было понятно, что это та самая машина, с помощью которой черные гномы прокладывают себе путь в каменной толще.