Морговой

Христианство постепенно вытеснило старых богов. Многое забылось. Оказалось, тот, кто наложил заклятье и это предусмотрел. Настал год, когда никто не проводил должных ритуалов, но к счастью Чернобог проспал праздник зимнего солнцеворота. И заклятье продолжало работать. До этой ночи. – Из стены появился мужчина-полутень, кинул безразличный взгляд и скрылся в противоположной стене.

– Заклятье носило накопительный эффект? – Предположила Марья.

– Верно, – оскалился дух в одобрительной улыбке.

– И что же его тогда пробудило сейчас?

– Я думаю, это место.

– В каком смысле?

– В смысле его пробудил запах крови, как это и было задумано. Дело в том, Марья, что холм, на котором стоит этот дом, на самом деле курган. А под ним – святилище Чернобога. И мне страшно представить что произойдет, когда он выберется наружу.

– Подожди, – покачала она головой, – но солнцеворот уже прошел.

– Я думаю, он пробуждается постепенно. Уж слишком он долго спал. Дело в том, что его темная сила сильно фонит и границы Яви и Нави стираются.

Поэтому ты видишь меня. Люди раньше пользовались этим, чтобы пообщаться с умершими родственниками, – увидев, как изменилось выражение лица Марьяны, дух отметил, заглянув ей в глаза, – О, ты даже не представляешь, как изменился наш мир. Я уверен, продолжительный сон ослабил его, но Чернобогу ничего не стоит набраться сил и покрошить весь город примерно за одну ночь. Понимаю, все это звучит дико для современного человека. Но поверь мне, я говорю как есть. – Он ожидал, что девушка что-то ответит, но она молчала.  – И? Что думаешь? – не вытерпел дух.

– Интересно, со скольки работает дежурный психиатр? – Фонс тяжело вздохнул.

– Я, собственно, и не рассчитывал, что ты сразу поверишь, – покачал он головой, насупившись.

– А ты-то сам кто такой?

– Я – дух. Дитя Велеса. Меня зовут Фонс. Я хранитель этого дома.

– Морговой? – Догадалась Марья. Дух скривился.

– Ненавижу это просторечье. Звучит как кличка домашнего козла. Будь добра, не называй меня…

– Ладно, Фонс, – снова перебила она, сложив руки на груди, – так, значит, это ты стучал на чердаке?

– Нет, это Степан.

У него сейчас кризис. Он недавно в вас предметами кидаться собирался, но я его отговорил.

– Степан, это тот, который… – Марья жестом руки изобразила удавку на шее.

– Верно: здоровяк с наручником на руке.

– И давно ты здесь?

– Давно. Я был здесь, когда еще здание не переоборудовали под морг. Холм много лет простоял заросший лесом.