Утраченный рай

Хотя, конечно, чего уж кривить душой перед самою собой – слова «магнат» и «столичный зубр» тоже оказали свое магическое действие. Я вздохнула, улыбнулась и ответила:

– Борис Дмитриевич, вы меня уговорили. Частному детективу не мешает пополнить свой жизненный опыт решением таких вот неординарных задач. Я согласна.

Завадский просиял:

– Чудесно! Вы не представляете себе, как я рад! Тогда давайте обсудим детали.

Завадский предложил мне следующее. В течение ближайших дней он займется моим образованием в сфере изящных искусств.

Мне придется также понять и усвоить многие специфические тонкости собирательства, освоить профессиональный сленг, особенности общения в сфере коллекционеров и тому подобное. Словом, мне предстоит научиться мыслить как настоящий коллекционер, только тогда я смогу раздобыть верную информацию, ничего не напутать, не испортить все с первых шагов. Это и должно стать второй моей легендой, о которой я упоминала ранее. Кроме того, за время обучения мне необходимо навести справки об Алексееве и разработать план, как втереться в его доверие. «Я полагаю, что такой очаровательнице, как вы, это будет гораздо проще, нежели мне – его стареющему конкуренту», – с лукавой улыбкой произнес мой клиент.

Гонорар Борис Дмитриевич действительно предложил достойный. Он обязался оплачивать мне дни обучения и подготовки плана по моему обычному тарифу, дни выполнения операции – по двойному и еще назначил премию, если мне удастся узнать, где находится картина.

Меня это вполне устраивало.

На прощание Завадский сообщил мне адрес особняка, который, по его «агентурным данным», приобрел Алексеев. Я пообещала завтра же отправиться на разведку и начать обдумывать план. Кроме того, мы договорились встретиться завтра вечером и начать мое просвещение. А если у меня появятся какие-то мысли относительно операции – обсудить их. Борис Дмитриевич должен сам оценивать и корректировать мои действия, поскольку я еще не вполне знакома с правилами игры в их кругу.

Завадский вызвал мне такси, и вскоре я оказалась дома. Было уже довольно поздно. Но у меня не проходило возбужденное состояние. Хотелось что-то предпринять, скорее заняться этим интригующим делом. Однако единственное, что я могла сделать, это отыскать в записной книжке номер телефона одного давнего приятеля-художника и порасспросить его о Завадском.