Все продается и покупается

Вопросы журналистов и его ответы я продиктовала Алле по телефону, затратив на это час, не меньше, а сам диктофон договорилась отдать ей нынешним же вечером в баре с дурацким названием «Восторг» за пару коктейлей.

Вот и иду теперь, загребая ногами по глубокому снегу, чтобы сдержать обещание и угоститься честно заработанной «Карменситой». Если бы не подходящая компания Аллы и дяди Славы – седоусого, полного здоровяка, известного мне не одну тысячу лет бармена, то, ей-богу, не стоила бы овчинка выделки.

* * *

«А если платить каждый месяц по стольку лишь за место под небом и за пару кирпичных коробок с отоплением, то, как пить дать, не стоила овчинка выделки», – думал Стихарь, накручивая баранку, и знал, что лукавит перед самим собой, но лукавит по необходимости.

Дело было выгодным и выгодным бы оставалось, случись платить даже в два раза больше. Но сам факт платежа, бесспорно, позорный факт, больно бьющий по чувству собственного достоинства, с недавних пор плотно засел у шефа в печенках и беспокоил его, как заноза в одном месте. А Генерал беспокоил Стихаря, а Стихарь – Губастого, все по инстанции.

«С этими платежами Трехгубый на волоске повис, ха!»

Стихарь повернул машину и поддал газку. Она понеслась по-бизоньи, врезаясь в сугробы, наметенные посреди улицы, разбивая их в пыль, разметывая в стороны. Приятно было чувствовать такую силу в руках, покорную и опасную одновременно.

«Шеф меня на его место прочит, – с сожалением, но не без гордости додумал Стихарь мысль, и ей на смену пришла другая: – А мне это надо? – И опять почувствовал, что врет себе, что надо: не век же ему при шефе в „шестерках“ бегать.

Но дело пока еще сварено не было, и, если по-умному, не стоило пока губы раскатывать на доходное место. – Мне это не надо, – сделал вывод Стихарь. – Нас и здесь неплохо кормят. Такую тачку оторвал, во-о!»

«Лендровер», даром что городской вариант, могучий, при сравнительно небольших размерах, бык по сравнению с другими, даже с самыми навороченными джипами, радовал сердце и согревал душу.

И по комфортабельности не уступал коляскам представительского класса. Этой машине, казалось, любая дорога нипочем.

Стихарь принюхался и вырубил музыку, будто мешала она обонянию. Нет, вроде не почудилось: в салоне, не смешиваясь с запахами дорогих сигарет и кожаной обивки, явно пованивало тухлятиной.

«Ах ты, тля! – Стихарь на ходу обернулся назад, бросил быстрый взгляд в сторону кормовой части – багажника.