Все учесть невозможно

– Оттуда тоже, – мрачно сверкнул он на меня очами, – вокруг наши враги, Таня. Я думаю, что вам будет безопаснее в моей квартире.

Конечно, можно было возразить, что его враги вовсе не обязательно являются и моими. И поэтому вряд ли я им понадоблюсь. Но говорить с Халивиным было бесполезно. С таким же успехом я могла бы попробовать воздействовать на сознание фонарного столба.

– Вам все понятно?

Он смотрел на меня. Вернее, он смотрел в меня, пытаясь проникнуть в мое сознание и переставить там все так, как его душеньке будет угодно.

– Вас это действительно интересует? – спросила я.

– Конечно.

– Мне ничего не понятно. Начнем с того, что я так и не поняла, что мне надо искать. Золото партии?

– Дискету.

– Да… Вы так многословны, что остается только удивляться, как я в вашем словесном потоке успеваю ухватить мысль… Господин Халивин, дискеты бывают разные. На вашей дискете есть хоть какие-то пометки? Или вам принести все, которые мне встретятся?

– На моей дискете есть пометка «Секретные материалы», – признался он.

– Ах, вот как! – насмешливо протянула я. – Оказывается, вы и есть знаменитый Фокс Малдер. А эта ваша соратница действительно очень похожа на Скалли. Прелесть какая! И кого мы ловим?

– Таня!

Он немного наклонился вперед, грозя обрушить стол тяжестью своего торса.

– Я бы попросил вас относиться к моему делу серьезнее. От этого зависит…

– Судьба народа, – перебила я его.

Халивин развел руками, жестом показывая, что мое легкомыслие является для него непобеждаемым кошмаром.

– Мы поговорим с вами обо всем позже. Сначала попробуйте все-таки прояснить ситуацию. Вам поможет моя жена. Я надеюсь, что она вспомнит всех, кто был в квартире в тот день, когда дискета исчезла. Теперь все?

– Нет, – проговорила я, пытаясь использовать еще один шанс вырваться.

– Что еще?

– Я не могу заниматься расследованием без своих магических костей.

– Вы заедете домой вместе с Ириной и заберете их, – кивнул он. – Хотя странно, Таня. Вы такая современная девушка…

– Я? Да что вы! – воскликнула я. – Моей истинной страстью является эпоха Нерона. Вот еще Диоклетиан был неплохой парнишка…

Про Нерона он слыхал. А Диоклетиан вышиб у него из-под ног почву.

– Зря вы посмеиваетесь, Таня, – усмехнулся он. – Сами ведь знаете поговорку. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.