Вторая половина олигарха

Если он воспитывает их такими методами, о которых она говорила, то из них могут вырасти только моральные уроды. Нужно немедленно вернуть их матери. Уж она-то не будет учить сына лупить сверстников по физиономии за отобранный мячик, а дочку – беспрекословно подчиняться отцу-деспоту. Равно как и всем остальным придуркам.

Я ехала к Алине домой в своем «Мини-Купере». Вот так с легкой руки подруги у меня появилось новое дело. Если бы мы с Нечаевой не пошли вчера в парк посидеть в тени деревьев и поесть мороженое, если бы Алина не увидела там Золотову с метлой, то сейчас я преспокойно сидела бы дома в гостиной в стиле рококо, в уютном кресле с гнутыми ножками, читала бы книгу и переживала за вымышленных героев.

Или лежала бы в саду в шезлонге в тени деревьев, наслаждаясь прохладой и пением птиц. Но теперь мне надо ломать голову, думать, как разобраться с Маринкиным бывшим мужем и забрать у него детей, да и обеспечить материально это семейство тоже не помешало бы. На что они будут жить и где? Вряд ли папашка с радостью поделится с ними своими материальными ценностями. А еще было бы неплохо Карабаса-Барабаса, как остроумно назвала вчера Алина бывшего благоверного нашей Мальвины, самого поместить в такие условия, в какие он загнал свою бывшую жену. Чтобы на своей, так сказать, шкуре прочувствовал, каково это – быть бездомным и нищим, чтобы больше неповадно ему было издеваться над слабой женщиной…

Алина открыла сразу. На плече у нее была навалена куча каких-то тряпок.

– Шифоньер свой разбираю, – пояснила она, заметив мой удивленный взгляд, – ты не поверишь, Полина, но мне совершенно нечего надеть!

Мы прошли в комнату, в которой повсюду были разбросаны ее вещи – на диване, на кресле, на столе… висели на плечиках на дверце комода.

Алина перебирала их, критически осматривала и бросала обратно.

– Это я уже надевала… Это вышло из моды… Это вообще – отстой… Как я могла это купить?!

– А что, нашей безвинно пострадавшей дома нет? – удивилась я.

– Она рано утром на работу ушла, парк дометать.

К обеду обещала быть, – доложила Нечаева, продолжая ревизию своих вещей.

Я посмотрела на часы, висевшие на стене.

– Уже одиннадцать. Подождем.

– Кофе будешь?

– Только что дома пила.

– А квас?

– Холодный?

– Почти ледяной.

– Такой буду. А то жарко – сил нет…

Алина наконец оставила в покое свой гардероб, и мы прошли на кухню. Она достала из холодильника двухлитровую бутылку, которая быстро запотела в комнате, и два высоких стакана.