Загадка в ее глазах

Греческая кухня, молодое вино… Дело было в середине девяностых, и очень скоро один из греков плюнул на все и уехал домой, а второй остался улаживать дела, с тем чтобы через неделю присоединиться к партнеру. Вот на этой стадии и наняли меня. Эту неделю я забуду не скоро. Бедняга-грек умудрился наступить на все «грабли» девяностых годов. К концу недели за ним бегала такая толпа жаждавших его крови и денег людей, что я попросту взяла и вывезла неудачливого ресторатора на турбазу в глухом уголке области. Самым трудным было – удержать его от поисков приключений: местные парни показались ему очень симпатичными, и с турбазы мы удирали ночью на старой лодке-«гулянке»… Я благополучно доставила любвеобильного грека в столицу (международный аэропорт в Тарасове пока еще был в проекте), посадила его в «Боинг» и, помахав на прощание ручкой, вздохнула с облегчением.

Звонок его неутешного партнера настиг меня в спа-салоне, где я расслаблялась после всего пережитого. Оказывается, по пути домой из аэропорта мой подопечный сел в такси – и погиб. Таксист – эмигрант, кстати, из бывшего СССР, пожилой дядечка, – помер от инфаркта прямо за рулем. И это – после всех опасностей, от которых я спасла своего клиента! Так что к фактору случайности я отношусь с уважением.

Я незаметно сделала знак Саше, чтобы он не вздумал оправдываться и возражать. Качалиной просто нужно было выговориться, выпустить пар – это тоже вполне привычная реакция на стрессовую ситуацию. Одни люди начинают во всем винить себя, а другие – окружающих.

Ничего, как гласит народная мудрость, брань на вороту не виснет.

И действительно, вскоре Качалина начала выдыхаться, повторяться, а потом и замолчала совсем. Вдруг дама-политик широко зевнула, свернулась на диване клубочком и тихонько захрапела. Все! Пережитый ею шок и коньяк сделали свое дело.

– Все, ребята, отбой, – произнесла я. – Теперь Ольга Христофоровна проспит до утра, как младенец. Нам стоит произвести разбор полетов…

Саша согласно кивнул, но устроить разбор полетов нам не позволили.

Дверь номера резко распахнулась, и господин Толмачев устремился к уснувшей гостье:

– Голубушка, Ольга Христофоровна! Что с вами сделали?!

Но Качалина сладко похрапывала и не реагировала. Вдруг она приоткрыла один глаз и явственно произнесла: «Пшел вон!» После чего перевернулась на другой бок и тихонько засопела носом.

– Что это с ней?! – с опаской спросил мэр.

За его спиной маячил Сан Саныч.