Жаркая вечеринка

Он без конца и без всякой надобности поправлял очки с толстыми стеклами, барабанил пальцами по столу и суетливо вертел головой в мелких черных кудряшках.

– Я не просто знакомая Артема, – сказала я, – я – частный детектив, расследую обстоятельства его гибели, и поэтому мне нужна информация.

– Понимаю, – Яков Григорьевич внимательно посмотрел на меня, – что вас интересует?

– Чем занималась ваша фирма в последнее время: договора, поставки, разного рода сделки… Я понимаю: коммерческая тайна и все прочее… Но когда речь идет о гибели человека, все должно отступить на второй план.

Взгляд расторопного зама Грушина представлял собой парадоксальную смесь доброжелательности и подозрительности.

– Так-то оно так, – недоверчиво посмотрел на меня Яков Григорьевич, – дело серьезное… Если вы ищете какой-то криминал, то зря теряете время, – насторожился он, – все операции были законны, с поставщиками мы расплачивались вовремя, ни у кого никаких претензий к нам не было, договора оформлены по всем правилам, заверены печатями и подписями, из-под полы мы не торгуем, налогов не укрываем…

Последнюю реплику он произнес почти обиженно, точно я задела его профессиональную честь.

Придите в любую фирму, и везде вам скажут, что все в порядке, налоги уплачены, договора составлены по всей форме. А копнуть поглубже…

– Яков Григорьевич, я хочу только выяснить, не было ли у Артема каких-либо неприятностей по работе. Как вы уже поняли, я не занимаюсь коммерческой деятельностью и не торгую информацией.

– Конечно, конечно.

– В таком случае, не могли бы вы мне показать договора за последние два месяца?

– Это было бы крайне нежелательно, – уклончиво сказал он, и я поняла, что никаких договоров не увижу.

Я решила подобраться к нему с другой стороны.

– Яков Григорьевич, мне известно, что продовольственная база «Самобранка», где директор – некий Анатолий Абрамов, получила от вас не так давно двадцать тонн сахара. Что вы можете сказать по этому поводу?

Могла бы поспорить на свою суточную зарплату, что поставила Якова Григорьевича в затруднительное положение.

С одной стороны, он не собирался мне ничего говорить, но с другой – припертый моим вопросом, вынужден был как-то отреагировать.

– Вы правы, – после продолжительной паузы произнес он, – действительно мы передали им на реализацию сахар.

– Не могли бы вы сообщить мне условия этой сделки?

– Я точно не припомню…

– В самых общих чертах, пожалуйста. Когда это произошло?

– В начале февраля.