Снежные дороги судьбы

Что же это будет?! Выходит так что тело её уже не будет ей принадлежать а станет полной собственностью этого мерзавца, этой похотливой скотины – Корфа! Он будет делать это… С ней!!! Каждую ночь! Нет – такое невозможно представить! В ужасе и отвращении Маша спрятала лицо в ладони.

От горьких мыслей её отвлекли шаги в коридоре. Она быстро надела сорочку и залезла под одеяло.

– Машенька, ты не спишь? Можно войти?

Это была тетя Капитолина. Когда она открыла дверь, Мария как ни в чем не бывало сидела среди подушек с томом Эжена Сю в руках.

– Маша, с тобой все благополучно?

– Все хорошо, тетя. Я просто… немного расстроилась во время чтения завещания.

Капитолина Ивановна кивнула.

– То-то я смотрю ты держишь книжку вверх ногами. Ну я тебя могу понять. На твоем месте я бы тоже расстроилась. Я решительно не понимаю, почему твой батюшка – царствие ему Небесное! – написал такое завещание. Но ничего не поделаешь, нам остается только выполнить его волю. Хорошо еще, что есть отсрочка – траур как никак.

– Тетя, мне не нужно никакой отсрочки – ни пяти месяцев ни даже пяти минут! Я никогда не выйду за этого… Корфа! – вскрикнула Мария..

Капитолина Ивановна выдержала паузу и сказала:

– Машенька – что тебе сказать? Я понимаю тебя – я в конце концов сама выходила замуж за человека которого не любила. Но вот жива как видишь! И потом – как бы то ни было, дорогая племянница, я считаю своим долгом напомнить, что деньги – не последняя вещь в этом мире.

– Деньги?! – воскликнула Маша.

Тетя Капитолина сурово сдвинула брови.

– Машенька, ты никогда не жила в бедности, поэтому не знаешь, что это такое, не знаешь, как может быть тяжела и ужасна жизнь без средств к существованию. Насколько я не одобряю господина Корфа, настолько же думаю, что тебе следует принять волю отца.

– Но…

– Не спеши что-то решать. Прежде подумай хорошенько.

Тетя Капитолина вышла из комнаты.

Девушка подождала, пока за ней закроется дверь, и зарылась головой в подушку.

* * *

– Что сказать… Не могу вас обрадовать, Марья Михайловна. Если духовная должным образом составлена и назначен душеприказчик, то дело весьма и весьма непросто поправить.

Один из самых знаменитых присяжных поверенных Санкт-Петербурга Иван Иванович Шумков, смотрел на нее с неподдельным сочувствием.