Снежные дороги судьбы

Она даже написала в альбоме своей подружки Насти Красиной, выведшей на первом странице знаменитые слова немецкого философа «Бог умер. Ницше» игривый ернический ответ на сию мысль – «Ницше умер. Бог».

И вот теперь она шла мимо памятников упокоившимся тут, бормоча про себя слова молитвы. Воистину – то что она пережила лишний раз подтверждало – «Все в руце Божьей»

Машинально взор её время от времени останавливался на памятниках и надгробиях. В этой части кладбища они были все больше старые – еще начала этого века а то и конца прошлого.

Колонны, саркофаги и плиты со старославянской вязью…

На мраморном саркофаге, стоящем на могиле бронзовых дел мастера купца Трасилова родившегося в 1765 году от Рождества Христова и умершего в 1823, церковнославянской вязью было выведено простое и короткое

«Будь счастлив, пока ты живой…»

Еще одна могила молодой женщины была украшена отдающим залихватским юмором напутствием: «Пока жива была, ты не ценил меня, мой милый. Как умерла – то, хоть цени, хоть не цени, мне все равно, мой милый…»

Вот надгробная надпись профессора словесности Щербатова Ка Эн: «Прохожий, ты идешь, а не лежишь, как я.

Постой и отдохни на гробе у меня. Сорви былиночку и вспомни о судьбе. Я дома. Ты в гостях. Подумай о себе. Как ты, был жив и я, Умрешь и ты, как я…»

Девице Елене Топоровой кто-то из родных оставил такие прощальные строки: «Наша жизнь без тебя, Словно полночь глухая В чужом и безвестном краю, О спи, наша Аленушка, спи, дорогая, У Господа в светлом раю».

Тихий, робкий, протест потрясенного сознания пробивается сквозь слова эпитафии купцов Чердохлова: «Вот здесь холодная могила отца и мать сокрыла. Божий гроб ваш закидан землей, белый крест, водруженный над вами, освящен он сердечной мольбой, окроплен задушевной слезой. Пусть вы в могиле зарыты, пусть вы другими забыты, но на призыв мой, родные, вы, как бывало, живые, тихо встанете надо мной».

А вот надпись на скромном памятнике Косте Роеву «Покойся, дитя дорогое, Только в смерти желанный покой, Только в смерти ресницы густые Не блеснут горячей слезой…»

Памятник поставлен безутешными родителями.

Как и этот: «Последний подарок дорогим детям Пете и Женечке Мельниковым. Спите, милые дети, крепким сном. Вечная память».

Место неизбывной горечи и вечного покоя. Не зря в древнем славянском языке его назвали «жальник» – ибо кто не ощутит тут жалости к покинувшим сей мир.

Вот и тот уголок кладбища куда она стремилась.