Откровения, которых не хотелось

Но это банальность, а мы не говорим друг другу банальностей.

Это табу. Иначе мы перестали бы видеться и принадлежать друг другу.

Банальщина – для всех остальных. Поэтому я молча окунаюсь и позволяю холоду пробраться вглубь.

Плывем мы не говоря ни слова. Потом ты спрашиваешь, где же живут морские коньки.

Мне хочется плакать от боли, потому что я никогда не видела морских коньков, и я все выдумала. И я не знаю, как я здесь оказалась, и зачем мы снова изводим себя, и зачем ты прилетел, и зачем я помню тебя, твои веснушки, твой смех, твой голос и каждое твое письмо.

Вместо этого я говорю, что все коньки уплыли, потому что ты слишком противный. Это твое наказание за то, что ты не приезжаешь ко мне по ночам, когда я не могу уснуть, и не гладишь меня по волосам, когда я грущу.

Ты приезжаешь, когда тебе нечего больше делать. Когда тебе кажется, что я могу тебя спасти.

А я никого не могу спасти.

Мы бредем по пляжу, и я встаю на руки, лицом к воде, и весь мир переворачивается, звезды тонут в большой соленой луже.

Ты обхватываешь мои колени, потом закидываешь меня к себе на плечо, точно я ничего не вешу.

Я бы хотела ничего не весить, но чего-то стоить.

А я для тебя ничего не стою.

Мы всю ночь лежим в темноте с открытыми глазами и разглядываем друг друга. Потом спим до обеда, заказываем пиццу и снова идем пить пиво. Противная детвора кричит нам вслед «тили-тили-тесто», и я поражаюсь тому, что кто-то до сих пор помнит эту старую как мир присказку.

Ты скукоживаешься под присмотром моего солнечного города, в котором никогда не будет снега. Растрепанно улыбаешься, и время от времени останавливаешь меня, чтобы поцеловать в затылок.

Перед тем, как ты улетишь, я не выдержу, побегу утром в книжный магазин и возьму тебе «Черный обелиск» Ремарка.

Вечно ты со своими книгами, улыбнешься ты.

Да, думаю, вечно я со своими книгами.

Я вижу, что ты рад подарку. Просто потому, что это такая традиция.

И если мы соблюдаем наши традиции, мир не рухнет, все останется, как прежде. Все будет нормально.

Если считать сумасшествие нормой.

Чтобы сделать все совсем не так, как тебе хотелось бы, я надеваю махровую розовую пижаму и коричневую панаму. Залезаю на стул в зале ожидания и громко-громко читаю свое стихотворение.

Ты напишешь в письме, что я вела себя как дурочка, но это не имеет никакого значения.