Откровения, которых не хотелось

Я могу вести себя, как заблагорассудится, потому что нас с тобой ничего не связывает, кроме горько-нервных воспоминаний и нервущейся нити, обмотанной вокруг всего земного шара, с узелками во всех городах, где мы друг друга встречали.

Я буду долго смотреть вслед твоему самолету, и пойду домой от аэропорта пешком. Потому что если ты не гуляешь, то я стану гулять еще больше.

9

Сайонара, песик, ешь свое лобиани, мы с тобой больше не встретимся. Другие руки будут чесать твое пузико.

Я смотрю на мужчину, сидящего прямо передо мной.

А у меня друг, с которым мы встречаемся на вершине холма.

Я рассматриваю его неторопливо. Он мягкий и почти незнакомый, как все друзья, которых давно не видел.

Ты пишешь статьи, спрашивает он.

Стараюсь, лукавлю я.

Я ничего не пишу, и мне кажется, ему это прекрасно известно. Я ничего не пишу, кроме стихов о тебе и моих грустных книг.

Тебе за них будут хорошо платить, говорит он, вот увидишь.

Я бы хотела, чтобы люди читали мои книги, отвечаю я.

Тогда покажи людям свои книги, как иначе они их прочтут?

Они не хотят смотреть, возражаю я, думая о тебе.

Скучно только тому, кто сам скучный, говорит друг. Книг не читает только тот, кто был пуст, а потом набил себя соломой и похотью.

Пойдем, говорит он, я открою тебе самый большой секрет о тебе самой.

Он ведет меня заросшей тропой мимо можжевеловых кустов, мимо молодых елей, мимо кротовьих нор, к свежему хрустальному ручью.

Он говорит мне – пей.

Я склоняюсь над ледяной водой, быстрым потоком несущейся с гор. Зачерпываю двумя ладонями, сложенными лодочкой и пью мелкими рваными глотками. Зубы сводит от холода.

Он говорит – теперь ты знаешь.

Что знаю, недоумеваю я. В чем секрет?

В том, что никакого секрета нет, а ты – есть. Теперь ты все о себе знаешь. Кто ты, какая ты, ради чего ты пришла сюда, и куда тебе дальше идти.

Пиши, только-то и всего, и будет тебе спокойно, и люди прочтут твои книги.

Друг прижимает мою голову к своей груди и останавливает время.

Я люблю людей, которые умеют останавливать время и делиться своим телом так, что чувствуешь себя спасенным.

Мы ложимся на прохладную траву, над нами такое небо, что мне становится тяжело дышать, облака похожи на пончики, облака похожи на животных, облака похожи…

Я проваливаюсь в вязкий сон, вижу тебя в нем, и плачу – не то от радости, не то от грусти.