Собачья шкура

Солнечным был не только тот день – вся моя жизнь с тех пор была словно залита яркими лучами, прогнав из души безнадежность. Хотя эта встреча не приблизила меня к разрешению моей проблемы, с Диной было лучше. Не знаю почему, просто – лучше!

Не раз еще эти глаза заставляли меня забывать всё на свете, прощая за то, в чём, если вдуматься, она не виновата. За моё ужасное обличье. В этот раз, я уверен, я тоже её прощу. Именно поэтому я избегаю смотреть ей в глаза – знаю, что, завороженный, не удержусь от неуклюжей нежности и обязательно лизну руку, потрусь об ноги или сделаю еще какую-нибудь милую глупость.

Этот поток собачьего сознания прерывают ввалившиеся в комнату Дина и этот… Как там его? Не помню даже. Я, конечно же, пустое место. Ну, не совсем еще – для Дины, наградившей меня небрежным почесыванием по уху. Я удаляюсь с их территории, окончательно признав поражение. Ухожу на кухню, но и там не могу спастись тишиной: звонкий и лучистый смех Дины – пожалуй, чуть громче и наиграннее, чем у актрис на театральных подмостках – догоняет меня в любом уголке дома, где я – уже не друг, а пленник.

Впрочем, этому её бойфренду абсолютно плевать и на меня, и на деланное искусственное веселье своей женщины – он добился своего и остался праздновать шумную и пафосную победу в её спальне. Чудовищно! Все то, от чего мне некуда бежать в этих стенах – чудовищно! Впрочем, я и есть – чудовище, так что все закономерно… С усилием проваливаюсь вглубь своей памяти, чтобы не видеть и не слышать всё то, что так чудовищно в моей чудовищной жизни.

Я теряю тебя, Дина… Последние двадцать лет моей жизни – да, да, целых двадцать лет – я словно уснул и вижу кошмар! Все, что происходит со мной наяву – бред, гипноз, марево. Я знаю, что никогда не проснусь, я принял это как непоправимую данность, но десять лет назад мне показалось, что этот бред стал как будто бы не таким безысходным и темным. А теперь я вновь качусь туда, в темноту и холод кошмарного сна. Когда-то я ещё хотел вдруг проснуться однажды в холодном поту и с облегчением понять, что сон окончен, а за окном – безмятежное утро, светлое и настоящее.

Но этот кошмар случился со мной так много лет назад, а время закалило, выстроило стену, вытеснило последние человеческие желания. Теперь за этой шкурой – ничего более, всего лишь пёс. Почти совсем настоящий пёс.

Еще одно невыносимое, равнодушное, холодное утро. Десятиминутной прогулки хватило, чтобы понять, что настоящая весна совсем не спешит наступать.