Мир в твоём доме

Понятно, что не своих, но сделанных и подогнанных весьма качественно. Глядя на бабу Симу, он подумал, что за все годы своего проживания, пусть и непостоянного, в Беляниново, так и не познакомился со всеми соседями. Правда, всё время было как-то не до знакомств – то работа, учёба, теперь семья и преподавательская деятельность. А свою скобяную лавку в Беляниново он продал, но не, потому что товар не пошёл, а потому что Зорин стал просто не успевать. В то время слишком часто приходилось ездить в город.

– Серафима… – Вадим опять замялся, так и не спросил отчество старушки.

Зоя тем временем подала ему стул.

– Баба Сима, – старушка покачала головой, мол, никак иначе.

– Хорошо, – всё ещё смущаясь, согласился Вадим.

– Зоя, поставила бы ты самовар, за ним разговор у нас потечёт как надо, – она многозначительно посмотрела на дочь.

– Может, не стоит ради меня так утруждаться, – заметил Вадим.

– Да какое тут утруждение, – пожала плечами Зоя и занялась самоваром. Затем принесла из кухни две плошки с пряниками и кусочками разноцветного мармелада.

Вадим вдруг вспомнил про коробку с пирожными, которую оставил в сенях.

– Я сейчас вернусь, простите, – сказал он, выскочил в сени, быстро вернулся. – Это пирожные – к чаю, – поставил коробку на стол.

– Богато смотрится, – пошутила Зоя, – а так – спасибо, конечно!

Пузатый начищенный до блеска самовар, важно пыхтел, выпуская из своего чрева кипяток, который звонко отскакивал от стеклянных стенок стакана.

А подстаканник под ним был необычным. Вадим принялся его рассматривать: весьма изящной гравировки тройка лошадей мчалась по кругу, над их головами высились дуги, а положение сильных ног красноречиво свидетельствовало о том, что кони несутся во весь опор.

– Нравится? – заметив, что гость внимательно рассматривает подстаканник, спросила Зоя.

– Да, прекрасная работа, – похвалил Вадим.

– Называется «Тройка зимняя», выполнена из мельхиора. Кстати, Московской Артелью, середина семидесятых годов.

– Шестидесятых, – поправила дочь баба Сима, она ела уже третье пирожное, запивая чаем и жмурясь от удовольствия.

– Вот всё помнит, что было раньше, – добродушно усмехнулась Зоя, – а спроси – завтракала она или нет, поставишь в тупик.

– Будет тебе наговаривать на мать, – отмахнулась баба Сима. – А чай ты, Зойка, хорошо заварила. И пирожные вкусные.

– Мама, – Зоя многозначительно посмотрела на неё, но фразу не закончила.