Новый вид. Проводник

Сергей положил деньги на сиденье, и отправился по тропинке через лес.

Солнце взошло и развеяло остатки туманных клочьев над водой. На зеркальной глади появлялись круги: наверное, кормилась рыба. В камышах раздался резкий всплеск. Сергей от неожиданности вздрогнул. Боковым зрением он заметил что-то на водной глади и резко обернулся. Скорее всего, крупный карп. А звук показался таким громким из-за странной тишины кругом: не слышно шума большегрузных фур с трассы, ни стрекота кузнечиков или жужжания пчел и слепней, ни пения птиц – ничего.

Только неприятное ощущение взгляда в спину.

Деревенская улица была пуста, несмотря на ранний час. Сергей невольно ускорил шаг. Игла вонзилась в лоб, голова закружилась. В это ясное утро все вдруг показалось странно нереальным, размытым. Он огляделся. Заборы покосились, стекла окон, там, где уцелели, покрыты слоем грязи, из-за чего дома кажутся слепыми, в палисадниках вместо цветов крапива и чертополох с человеческий рост. В глазах потемнело, Сергей едва не упал от головокружения.

Он наклонился, оперся руками о колени, сдерживая приступ тошноты. Продышался, вроде полегчало. Да… Контузия не прошла бесследно. Мерещится черт знает что.

За открытым окном одуряюще пахла сирень. Ее ветки нагло врывались в комнату, роняя капли ночного дождя на подоконник.

На огороде копошилась бабка. Она что-то монотонно бормотала, подвязывая чахлые кустики помидоров. Лиза мельком взглянула на улицу и снова обернулась к дивану, на котором были разбросаны ее вещи. Надо собирать сумку и бежать, куда глаза глядят.

Но на нее словно нашло оцепенение. Не было сил поднять руки, а ноги отказывались сделать хотя бы шаг.

Только ужас. И ступор. Может быть, она просто сходит с ума? Лиза ухватилась за спасительную мысль. Тогда все равно надо срочно уезжать и сдаваться в психушку. Лучше лежать в комнате с зарешеченными окнами, чем думать о том, что она видела. Или не видела? А все это бред?

Лиза начала лихорадочно пихать в баул все подряд, комом. Потом бросила, побежала к выходу, прихватив только сумочку с кошельком и паспортом.

Бабка уже стояла в дверях кухни, скорбно глядя на внучку.

– Ну вот, опять куда-то наладилась, нафуфырилась с утра пораньше. Дома сколь дён не метено, на кухне посуды немытой тазик, а она – гли-ко чо!

Она продолжала ворчать, даже когда за Лизой захлопнулась дверь.

– Петровна! Ты дома? – позвала с улицы соседка.

Бабка с веником в руках подошла к окну.

– Ну? Тута я.

– Ты выйдь, выйдь на минутку.