Чешский роман

– Начальница шлепает. Пошли! Кому загорать, а кому за прилавок пора.

По залу, действительно, цокала шпильками администраторша и хлопала жирными ладонями: по местам, девочки, по местам.

– Нинк! – догнала Татьяна из мясного. – Думаешь, врет Катька?

– Чего ей врать. Вот же фотки.

– Да… Прям, привет из рая. Сама бы, что ль, приехала, похвасталась.

– Больно хочется ей обрыдлость свою вспоминать.

– А мать навестить? Третий год старуха без помощников костылями гремит. Внук совсем от рук отбился.

– Приспичит – явится. Заберет парня, чтобы в армию не загребли, или в тюрьму не попал. Все так делают.

– Кому он там нужен, оболтус.

– Катька тоже никому не нужна была. Устроилась же.

– Прям не верится. Может, и нам махнуть? Деньжат заработаем, приоденемся, кавалеров местных окрутим. Говорят, русские бабы там нарасхват.

– Ага. По рублю десяток.

– Помрем, ничего не повидав. У меня мир на двух улицах помещается: с дому на работу да к свекрови по выходным.

– Нечего делать в Москве этой. Столица не для нас, Танюха, предназначена. Чужой холодный город. Блестит да не греет. Чаю даже попить негде.

– Все-то ты знаешь… Ладно, – Татьяна водрузила на кудряшки голубую пилотку. – Пойдем торговать. Не жили хорошо, нечего и начинать.

На другой вечер Нина отправилась в библиотеку узнавать, в каком же раю блаженствует нынче Катька.

– По географии ничего нет! – съязвила Ленуся Борисовна, человек в библиотечном деле пришлый, по знакомству оттиравшая острыми локотками кафедру читального зала.

Нина её не любила, видя карикатуру на себя. Обвешанная оборками поэтических притязаний, Ленуся и в сорок лет не желала признавать, что она и скучный мир вокруг очень даже подходят друг другу.

– У нас есть всё! – Раиса, заведующая книжным царством, выудила из завалов отсыревший альбом «Италия».

Сразу уселись вместе его читать.

– Апеннины-ы… – сладко чмокала Раиса, пролистывая тяжелую, разбухшую, советских лет выпуска, книгу. Снимки были черно-белые, расплывшиеся, никаких итальянских красот не передавали. Но подписано же: Колизей, Аппиева дорога. Остальное и домыслить не сложно. Для визуального знакомства с новой родиной Катьки годился и выцветший фолиант.

– Смотри-ка, что пишут: «после подавления восстания Спартака вдоль Аппиевой дороги было распято шесть тысяч рабов».