«Краткость и талант». Альманах-2019

Откуда-то слева, из-за груды давно сгнившей соломы, донесся слабый голосок:

– Мама? Это ты? Где мы?

– Родная моя, все хорошо! – Лена бросилась к дочери, только что очнувшейся от долгого сна, подняла на руки, закружила, прижала к груди. – Никому тебя не отдам, слышишь? Никогда и никому!

Мозолистые пальцы властно разжали ее руки. Игнат сбросил потертую мастерку, завернул в нее девочку и, сунув теплый сверток в руки матери, подтолкнул обеих к выходу. И то верно, ночи в степи зябкие, как бы не простудилась дочка.

А до станции путь не близкий.

Лена шла по полю, не разбирая дороги, но теперь ее не беспокоили ни ямы, ни кротовые норы. Дочь обвила руками ее шею и снова впала в забытье, бормоча сквозь сон:

– Ехали цыгане кошку партизанить. Кошка сохла, хвост – обрез…

За спиной вставало зарево. Игнат и его подельники подожгли овчарню с четырех углов, не оставляя израненному Никите шансов на спасение. Возможно, он уже истек кровью или задохнулся в дыму, но Лена представляла, что он еще жив и корчится на земляном полу в страшных муках, не издав ни единого звука.

Да, сейчас ей хотелось одного: чтобы изверг умирал долго. Чтобы страдал от боли до самого рассвета.

– Кто слово молвит, тем капец, – подытожила Иришка, и потерлась щекой о мамино плечо.

Григорий Вайнот

Только самые заветные желания

– Уважаемые пассажиры!

Противный каркающий голос вырвался из динамика и закачался на пыльных люстрах.

– На прибывающий поезд до станции «Арбатская» посадки нет!

Отразился от мраморных стен и ломким зигзагом устремился к противоположному концу перрона.

– Для вашей безопасности, отойдите от края платформы!

Звук, теряя на излете мощь и смысл, опрокинулся в тоннель. Через мгновение оттуда вырвался сине-зеленый состав, как будто обрывки гулкого эха разбудили хулигана и тот бросился на обидчиков с кулаками, возмущенно гудя. Заступившие за желтую линию пассажиры испуганно отпрянули назад, наступая на модные туфли и потертые кроссовки тех, кто напирал сзади.

Народу вокруг тьма-тьмущая. Пересадочный узел. Час пик.

Толпа качнулась обратно, с неизбежностью прибоя или маятника. Впрочем, здесь уже не до красивых сравнений: доля секунды и люди посыплются на рельсы или размажутся по борту летящей махины. В передних рядах послышались крики паники, сзади кто-то рявкнул:

– Держите ротозеев!

По самому краешку платформы заскользил ангел в сером форменном кителе.