На той стороне

Сказал, что у них специально такой час на письма отводится, хочешь-не хочешь – надо! Письма были просто замечательными, веселыми и нежными, с короткими зарисовками забавных случаев на практике. Они как будто были пропитаны черноморским солнцем, и даже, казалось, пахли морем и теплой галькой. На удивление грамматических ошибок у парня почти не было, а стиль был легким и каким-то музыкальным. Она видело его искрящиеся от смеха глаза среди исписанных мелким почерком страниц и краснела, и таяла, и пугалась нарушения привычных границ.

Сама же Неля, получив конверт без марки с треугольной печатью, тянула несколько дней «для приличия», а потом долго маялась над формулировками, «чтобы кто бы ничего бы не подумал». Как будто чей-то чужой третий глаз мог взглянуть на письмо и прочитать. Кроме Вити, она переписывалась еще и с Генкой. С этим веселым балагуром она познакомилась в доме отдыха. Питерский студент «корабелки» был заядлым волейболистом и танцором. Обычно они гуляли большой компанией, но Гена находил способ и возможность быть с ней рядом, разговаривать, на прощание подарил набор открыток с видами Ленинграда и попросил адрес и согласия на переписку. Как говорила бабуля Дарья Павловна, все «чинно-благородно».

В институте дела шли прекрасно, отличница по жизни она готовилась к своим семинарам тщательно, оттачивала свои преподавательские навыки, проверяла задания и внимательно слушала. Она была доброжелательна к студенткам, не вредничала, не ругала, а они платили уважением и симпатией.

Конечно, первокурсники были плохо подготовленными, с аховыми знаниями. Нестоличные школы пока не могли похвалиться качеством преподавания иностранных языков, но скоро ее ученицы придут на линию огня и внесут свою лепту в уровень языкознания на периферии. Свободного времени почти не оставалось, подготовка к семинарам, неудобное расписание занятий, ознакомление с необходимыми для обучения в аспирантуре книгами в библиотеке не оставляли свободного времени даже на спорт. Иногда удавалось сходить с подружками в кино. Она надолго запомнила проведенный в гостях у Маргариты Дмитриевны вечер, чудесную, совершенно незнакомую ей атмосферу ласковой дружбы и обоюдной заботы, веселого необидного подтрунивания между взрослыми людьми, какие-то интересные для всех разговоры о книгах, о жизни, о любви. Казалось, что она наговорилась и наслушалась на всю жизнь, четыре часа пролетели незаметно и ко всеобщему удовольствию.