Кого ты видишь? Я жертва. Книга вторая

Не заслужил. Ты, ты позволь остаться рядом. Просто, быть. Вне статуса, без причин, не нарушая твоих принципов. Только… твоей тенью.

– Не тенью. У тебя другая категория. – я сделала акцент, и он распахнул ясные глаза. Синие королевские сапфиры без всякого намека на безумие мерцали в свете Луны и говорили о здравости ума. Вопросительный взгляд хищника сосредоточился на мне: «Другая категория?»

Я позволила себе маленькую месть, наблюдая его легкую контузию:

– Разочарован?

– Да. Нет. Мм… Стоп! Ты возвращаешь мне легальный доступ?! – Гордон уже демонстрировал чудеса твердой памяти.

 – А ведь я… так и не знаю свою категорию.

«Кто я?» – в глаза хищника вернулось потустороннее голубоватое свечение. Смиряясь с этой странностью, я приоткрыла завесу своего святая святых:

– Мой седовласый Херувим.

Его лицо исказила страдальческая гримаса. Горько усмехнулся:

– Я – падший.

У меня начинался откат. Дрожащими пальцами я прикоснулась к его губам:

– Это уже неважно.

– Уже? Неважно?! – он совсем охрип и перестал дышать.

– Ты существуешь. И кем бы ни был, должен знать. – Силы истощились. Чтобы не оказаться на полу в обмороке, обняла его за шею. – Я люблю тебя.

– Любишь?! – Реакция оказалась непредсказуемой. Среди мрачного мертвого пантеона восстал античный бог. Я – на его руках высоко под потолком. Он удерживал меня одной рукой, другую поместил под голову, крепко прижал к себе, благоговейно прильнул ко лбу губами и… взвыл. Горько, глубоко, из сердца.

Тучи закрыли единственный источник света. Вибрация его голоса, кромешная темнота и мое подвешенное состояние совершено дезориентировали. Когда под сводами осталось только эхо его гулкого пульса, я прошептала:

– Любимый, и что это за реквием?

Исполин расхохотался:

– По себе. – Со светлой грустью продышал мне в губы. – Плач души.

На бедре, под кружевной резинкой опомнился мой телефон. Гордон ревниво прищурился, а я оживала под фанатичным радиоактивным взглядом, уговаривала себя: «Это просто спазм глазных сосудов», и чувствовала прилив сил:

– Извини.

Я должна ответить.

– Звездочка? Ты где? Пахлава закончилась, а тебя все нет. – Княжин до сих пор икал. Я приглушила ладонью источник не прошедшего цензуру, непереводимого рычания и мягко ответила в предельно лаконичной форме:

– Жди. Уже иду.

– Кто это? – Ощетинившийся хищник следил за каждым моим вздохом.

– Мне надо возвращаться.