Кого ты видишь? Я ошибка. Книга пятая

Ребята работают в команде, исходя из ее состояния и составленного курса реабилитации. Гордон, все под контролем.

– Только не моим. Поэтому железная леди игнорирует все предписания врачей и живет одним днем, держась за счет упрямства и силы воли. Сама она не согласится, но если вы разрешите, я заберу, вылечу ее. Отдых, сон, щадящий распорядок дня, полноценное питание, смена обстановки…

– Проконсультируйся с ее лечащим врачом. Если Джорж сочтет допустимым твое участие и разрешит… – Бриг красноречиво не закончил фразу.

Гордон скинул в ванночку пинцет, зажал виски свободной рукой. Секундная заминка. Его передернуло, но он подавил гнев по поводу упущенной позиции бессменного консультанта и смиренно согласился:

– Конечно. Мы на связи. Только с его позволения. – Маска Пьеро слетела, он раздраженно швырнул плеть в угол кабинета. Но глухой бас отца изумил:

– Мы подумаем об этом.

«Стоило появиться скользкой лживой анаконде, и я снова вещь?! Бесправная вещь в руках психопата и обманутых им родителей… – давясь беззвучными рыданиями, я понимала, что у любого предательства есть основание.

– Нет, я не жертва. Не позволю себя ломать. Бежать!» Слезы лили по щекам, глаза тянуло, в чугунном черепе готовилась к рождению сверхновая…

– Я вымаливаю у нее прощение. – Голос блестящего афериста правдоподобно дрожал, а я задыхалась от ужаса: «Да ты мне ненавистен! Обнадежил моего несчастного отца. Чудовище! Умру, но не стану твоей собственностью!» – Позвольте о ней заботиться. Она моя, единственная…

– Методом перебора что ли определил? Разочаровался в своих любовницах?

Гордон проглотил злую усмешку отца и выпалил:

– Позвольте забрать ее, как любимую жену.

– Если справишься – номинально у тебя есть наше согласие. – Слова отца доносились сквозь нарастающий звон в ушах. Я старалась не хлюпать носом: «Ну как же так? Как они все ему простили?» – Дерзай. Сегодня ты вернул мне сердце. И я хочу уже не одного сына, а двоих.

«Вот и причина. Я не в счет», – преданная, проданная, как рабыня на невольничьем рынке, я боролась за каждый вздох.

Скрывая растроганность, отец прочищал горло и скупо выражал общую признательность от лица семейства. Где-то фоном звучала музыка, смеялся Джорж, ему подвывала Лика, Артем возился со щенками, щебетала мама: «Макушка, как ты относишься к средиземноморской кухне? Тогда к ужину наше семейное блюдо. Каре ягненка в фундуке. Ты мой мальчик… Глеб! Макушка любит готовить. Мои мужчины, собираемся на кухне…».