Кого ты видишь? Я ошибка. Книга пятая

Твой, избранный мужчина». – Остановился, закрыл глаза. Суровое лицо исказило судорогой улыбки:

– Помню, как ты смеялась над моим виноватым выражением лица, когда каждое утро я менял наше постельное белье. Потому, что ночью, даже после душа, просто не мог… остановиться, насытиться тобой. Врастал в тебя. – Я вспыхнула. Он сглотнул, бредя наяву хриплым полушепотом. – Ты засыпала. Уставшая, проваливалась в сон. А я не мог справиться с собой, подстраивался под изгибы расслабленного тела. Сам отключался только под утро слитым, спаянным, в тебе.

Я старался, осторожничал. Но ты просыпалась. Всегда моей.

Он встал лицом к окну, скрестил руки на груди, раскачиваясь с пятки на носок:

– Я уже не представлял, как мне удавалось хранить тебя, будучи вампиром? Просто находиться рядом, разговаривать о чем-то, даже спорить? Когда вкусил, уже себе не принадлежал. Меня ломало. Сейчас понимаю. Дурак, скрывал свою зависимость, тормозил себя, держал лицо. Лучше бы я выглядел нелепо, жалко, может быть, как озабоченный мудак, но был с тобой каждую минуту.

А сейчас?

Я не смотрела на него, дышала через раз, справляясь со страшным чувством омерзения. Закусила губу, зажмурилась, оттягивая приступ рвоты и его долгожданную очищающую пустоту. Он почувствовал даже затылком.

– Это не простая тошнота, а реакция. На меня. – развернулся монстром и повысил голос, отвечая на свой вопрос. – Сейчас тебя выворачивает от одной только мысли обо мне. А я кричу ночами: «Вспомни нас!» Да, мне остается лишь орать, до одури орать, ненавидеть каждого, на кого ты просто посмотрела и молиться… Блядь, молиться! Чтобы не убить их! Посмотри, в кого я превратился! – Застыл у мольберта, пугая ввалившимися глазами.

Искаженное ревностью, бескровное лицо соперничало по бледности с побелевшими висками.

– Ты болен. – не сдержалась. «Зря!» – только спровоцировала умалишенного:

– Да я псих! И даже согласен стать вуайеристом! Но только не свидетелем твоего убийства! – Неуловимое перемещение, я прижата к изголовью.

Аристократичные пальцы лихорадочно кружили по лицу, шее, запутывались в волосах. Глаза с вытянутым зрачком подозрительно влажнели. Монстр жадно внюхивался в мою кожу, раздвоенный язык скользил по шее. Циничный грубый баритон перевоплощался в хриплый стон. – Ты хоть понимаешь, что я пережил, когда увидел в их руках тебя? Лучше бы я стал свидетелем твоей измены…

Буйный психопат нарвался:

– Измены?! Чудовище! – Пощечина была слабой, но отрезвляющей.