Кого ты видишь? Я ошибка. Книга пятая

Не сдержалась:

– Ну, мать Тереза, и тебе, конечно, больше всех надо. Совсем родителей не бережешь. – Укоризненный взгляд на ортопедический корсет, и Кира нахмурилась. – Фен покрепче перехвати. И успокойся. Не маньяка же ждешь в гости. – Сердце оборвалось. По щекам побежали соленые дорожки. Воздух кончился. – Что с тобой? Ты побледнела. У тебя кровь носом… – Кира растерялась.

Удивляясь неадекватной реакции организма, я отняла ладони от лица, машинально промокнула кровь, связь отключить не успела. В ванну ворвалась стихия.

Тесные объятия, сильные руки и шепот с хрипотцой:

– Дыши, родная. Дыши со мной. Я здесь. – Многострадальную грудь закрыл горячий обнаженный торс. Долгожданное облегчение, свободный вдох, и меня прошило: «Он голый? Это не формация. Мутировал?!» Скачок, эркер. Монстр с человеческими беспокойными глазами укладывал меня в постель, подтверждая подозрения. – Связь не прошла. – Неоновая вспышка. У окна проявился силуэт – деловой мужчина. Собранный. Одетый. Прямо с совещания. – Я к тебе припаянный.

– Ты меня слышишь?!

– Вот так откровение! – печально усмехнулся. – Да я не только слышу твой каждый вздох, но с некоторых пор еще и вижу! – Гордон превращался в рептилию с остекленевшими глазами, а я осознавала масштабы вторжения в мою частную жизнь. – Это уже не связь, а неотъемлемая часть моей физиологии. И трансляция не подавляется. Только в невменяемом состоянии ненадолго забываюсь. Пью и не просыхаю. И снова пью. Но каждую ночь вижу, как ты кричишь в кошмарах. Знаю, что колешь обезболивающие, забросила седатики и уже неделю сидишь на психотропных.

Не спишь, не ешь, сознательно себя изматываешь, чтобы только отключиться и не видеть… их. Зато днем звезда сияет. Лихорадочно. Для всех.

– За нарушение неприкосновенности частной жизни предусмотрена уголовная ответственность[17 - Статья 137 УК РФ.]. – Нервно справляясь с непослушными рукавами кимоно, я прятала страх и уязвимость. – Был бы человеком – ответил по закону. Но ты всего лишь…

Расхаживая вдоль окна, монстр любезно подсказал:

– Аномалия.

Поэтому вынужден смотреть на твоих уродов, слушать все это дерьмо и сатанеть! – болезненно скривился и прошипел. – Вот и проклятье первой ночи. Вкус твоей крови до сих пор на языке. Идиот, был невменяемым. Брал как варвар, но даже предположить не мог, что не мутация была причиной. Я вспомнил все! Как проклинал себя за твою «сладкую и обжигающую» боль, зализывал разрывы девственного лона, но дышать не мог: «Я желанный.