Аномалии среди нас. Я рейдер. Книга четвёртая

– Я принял решение. И… – Иван выразительно крякнул и не закончил фразу. Жонглируя подносом внушительных размеров, на крыльце появилась Соня. Укрепляя за собой образ добродетельного создания, она безоблачно улыбнулась и, помахав нам пухленькой белотелой ручкой, направилась к своему чревоугодливому викингу. Княжин скривился. Делая неправильные выводы, вспыльчивый Гордон напрягся. Внутренняя борьба вылилась в хищный оскал, но он подхватил кузину под руку и развернул к столу. Иван терзал плетёный табурет, рискуя остаться без опоры, пока не выплюнул.

 – Я заберу этого ублю… Этот двухсотый груз[6 - Груз 200 – погибший, в данном случае, труп.] с собой. Захороню рядом с его отцом.

Он обмяк. Я указала ему глазами на телефон и напечатала на одном дыхании:

«Я кремировала его. Урна в крематории. Я передам тебе все документы для транспортировки».

Успела досадливо закусить губу, как медведь уже отчитывал меня прорезавшимся басом, хотя и стремился сохранять конфиденциальный тон.

– Ты?! – Оторвавшись от телефона, Иван развернулся ко мне в анфас, испытывая колючими щелями вместо добродушных глаз.

 – А если бы я отказался?

Выбор стоил огромных моральных сил для наследника и единственной надежды рода Княжиных. Понимая его чувства, я осторожно пожала плечом:

– Ванечка, сложно объяснить тебе сейчас. Прости. Я соболезную твоему горю. – набрала в грудь воздуха и снова обратилась к телефону:

«Но даже если через год ты не оттаял, я не допустила бы для него безымянной могилы и рядовой отметки в Книге памяти».

«Он знает?» – шокированный Иван взглянул на занятого мангалом хозяина дома. Я качнула головой: «Нет».

– Спасибо, что сохранила это между нами. – Не сдержав эмоций, бесхитростный Иван схватил мои похолодевшие, сцепленные руки, прижал к обветренным губам и зажмурился, борясь со скупыми, горькими слезами. Я благословила невесомым сестринским поцелуем пшеничный чуб.

– Я с тобой. – «Да что вас триггерит?» – одна простая фраза, и мужчины напряглись. Невозмутимым оставалось только белокурое чудо, щебечущее с собаками.

Южанин отвёл тоскливый взгляд, сжимая мои руки, а льдистые королевские сапфиры полыхнули, подобно вспышке молнии. Я остановила стартующего Гордона категоричным жестом, вручила в руки Ивана мой сок и конкретизировала. – Я горжусь тобой. Это правильное, мужественное решение.

– Отец бы оценил. – Зло рассмеявшись сквозь слёзы, Иван хлебнул моего сока и закашлялся. – Даже не проси меня о прощении. Наши тёрки.