Аномалии среди нас. Я рейдер. Книга четвёртая

Некоторое время она рассматривала кольцо из белого золота от Tiffany под непроницаемым взглядом самого виновника, а потом огорошила заявлением. – Лукаша, каюсь. Думала, ты восторгаешься собой, когда в прострации зависал перед своим портретом. В одной руке коньяк, в другой – вот это вот кольцо. А сам, если не в портрете, то с закрытыми глазами. Ох, Милочка, ты была обречена ещё с июля.

Соня комично пародировала своего брата, который был абсолютной её противоположностью. Отчего её гротеск выглядел ещё более трогательным.

Гордон рассмеялся и буквально заклеймил меня поцелуем, далёким от общепринятых целомудренных лобзаний в благовоспитанном обществе. Убедился, что меня закоротило и, дождавшись неловких покашливаний очевидцев, всё-таки позволил жертве своего собственнического инстинкта дышать самостоятельно.

– Обречена на меня миледи была не с июля, а с рождения. А обручена – заочно с августа двумя годами ранее. – Довольный хриплый баритон в висок, и я невольно покосилась на кисть, где главной достопримечательностью сияло его кольцо.

Гордон прикоснулся к металлу губами и, смакуя степень моего потрясения, лукаво проурчал. – Наконец-то, оно обрело своё единственное предназначение.

– Два года?! Вот это вера, милый. Я очарована твоей целеустремлённостью.

– Любовь моя, это очень долгая и сентиментальная история. И я охотно расскажу её тебе наедине. Идём? – Ухо переживало нападение влажных горячих губ. Проворный язык подцепил серёжку, мочку сладко закусили, по телу мурашками побежала вибрация его рычания.

И Соню с Иваном отмело на далёкую периферию.

– Обречена или обручена? Боюсь, Милочка, что для тебя это одно и то же. С моим-то авантюрным братцем. Ой! Так вы обручились?! Скоро свадьба? Вот сенсация! – Одно слово, и я очнулась. – Неужели вы нас обставите? Ванечка? – Не дожидаясь ответов, кузина Гордона уже щебетала вокруг контуженого Ивана, который старался делать счастливый вид. Но простодушная натура подводила Княжина. От меня не скрылась затаённая укоризна в ореховых глазах: «Не спеши! Не уступай ему».

К горлу подступил ком, я постаралась вернуть себе немного личного пространства. Мои бесполезные попытки привели к тому, что ласки темпераментного возлюбленного стали откровенно вызывающими. Меня осенило:

– Да ты специально провоцируешь его!

Хриплый баритон звучал только для меня, но тон был настойчивым и трезвым:

– Даже не думай. Ты – моя. Он выбрал Софью. Я еле сдерживаюсь, чтобы не устроить ему бастинадо.