Аномалии среди нас. Я рейдер. Книга четвёртая

Борясь с дереализацией[8 - Синдром деперсонализации-дереализации – психическое расстройство, при котором человек чувствует потерю собственного «Я», отстраненность от происходящих событий, их ненатуральность. В таком состоянии пациент может утратить чувство связи с реальностью.], я сосредоточилась на друге, чтобы не терять связь с реальностью.

– Итак, вы выяснили все вопросы? – Иван следил глазами за Гордоном. Сам настороженный виновник находился от нас на приличном расстоянии, не дышал и весь превратился в слух.

 – Видимо, он о-очень постарался, что сорвал твой перелёт.

Иван нахмурил брови, намекая на откровенное проявление чувств ревнивым хищником. Я же слепла в видении…

Промокшая, скорченная параличом, фигура на пороге. Сбитые в кровь костяшки пальцев, стекленеющие глаза, струйки крови изо рта и взбухшие вены от удушья. А перед глазами вставало погребальное пламя крематория…

– Я не буду хоронить ещё одного! – Импульсивный порыв стал роковым для тщательно продуманного плана и… моей конспирации.

Я очнулась в руках медведя:

– Тише, звёздочка. Я поддержу тебя. При любом исходе. – Смущённый Иван шептал в макушку. Закрывая в себе все эмоции, я старалась оградить Ивана от своей тревоги. Но как ни странно, он безошибочно вычислял моё настроение. Его природная проницательность на уровне эмпатии была не раз причиной моей неловкости и щекотливых ситуаций. – Ты счастлива с ним? Сама. Никого не спасая…

Подняла глаза – встревоженный взгляд Ивана. Задним планом – смазанная вспышка.

– Он мой, – я выдохнула. – Просто, мой…

– …крест? – Княжин покачал головой. – Милька, неспокойно мне.

Я успела освободиться от богатырских объятий, но не от сока. Бокал уже покоился в жухлой траве, кресло перевёрнуто, Иван чудом не свалился с табурета, а я была закована в тиски хохочущего хищника: «Ну всё, девочка, ты нарвалась. Это ж такая инвестиция в мой охотничий инстинкт! Ты неделю не сможешь ходить!».

Вскоре вслед за кузеном Соня поражала Ваню холеричным темпераментом.

Иван только конфузливо отдувался после сладких поцелуев маленькой белокурой пышечки. К Сониному звонкому сопрано присоединились завывания собак. Пара центнеров живого веса мраморного и тигрового окрасов отплясывали перед будущей четой Княжиных ритуальные танцы, отдав им пальму первенства в негласном рейтинге хозяев кухни. А сам хищник снова «метил» мои руки поцелуями.

– Позволь, дорогая? – Соня освободила пыхтевшего Ивана и взяла в ладошки мою кисть.