Компаньонка

Вытирая проступивший пот со лба, она тяжело вздыхала, но продолжала усердно очищать картофель от кожуры. Трудность ей создавало то, что её огромный живот, восьмого месяца беременности, не позволял склониться ниже над ведром с очистками, да и вообще очень контрастировал на фоне её бледной худобы. Но девушка была красивой. С длинной блестящей косой и чёрными как смоль ресницами. Огромные глаза то и дело закрывались сами собой от желания сна, и порой казалось, что она моргает вне времени. Редко такие красавицы попадались в числе служанок или крепостных.

Кухарка, взглянув на девушку, одним кивком поинтересовалась:

«Как ты?»

Девушка вымученно улыбнулась в ответ и одними губами произнесла беззвучно:

«Все хорошо».

Кухарка погрозила ей пальцем, но тут же улыбнулась. Улыбка сошла с её лица, как только в кухню вошёл управляющий.

– И речи быть не может, что его светлость будет терпеть эту… бедную родственницу. Безусловно, молодой княжне требуется, так сказать, женское участие… Но не думаю, что эта особа будет присматривать за княжной Кити!

– Не вам судить, уважаемый! – тут же вступилась кухарка.

 – Эта семья столько претерпела! А нашей Кити действительно нужна хорошая наставница. Князь не в состоянии дать девочке то, что полагается знать молодой девушке на выданье. Моя крошка, если бы княгиня дожила до этого момента… Что ни говори, а все должно быть по уму! – Кухарка с удвоенной силой стала мять тесто. – А то прибегает ко мне на днях и говорит мне: «Няня, ты не знаешь, как вальс танцуют?!» Вы представляете! И начинает рассуждать, кто кого в этом вальсе зажимает и кружит… Я ей говорю: «Мне почем знать такие штуки, да и не к чему мне оно вовсе».

– Неужто же ты о вальсе не слышала? Ну действительно, о чём это я? А главное, с кем? – Управляющий своим излюбленным жестом даёт понять, что кругом невежи. Приложив указательный палец к виску, он разворачивается спиной к женщинам и, стуча каблуками, уходит с кухни.

Кухарка и девушка – Настасья – смотрят ему вслед и вдруг начинают безудержно хохотать в голос.

– Вот павлин! – сквозь смех визжит кухарка. – Ощипал бы кто?!

Настасья, держась за свой огромный живот, вытирает проступившие от смеха слёзы, тщетно пытаясь себя успокоить.

В это безудержное веселье входит мужчина. Он сильно хромает на правую ногу. В руке он сжимает букет из лопухов. Он проходит к столу и, усевшись на скамью, раскладывает рядом лопухи.