Лунные хроники. Белоснежка

– Поддержать. Как друг. – Он смотрел на нее, улыбаясь.

Она наклонила голову так, чтобы спрятать три шрама на правой щеке. Долгие годы Зима считала, что люди смотрят на нее потому, что у нее на лице отвратительные шрамы. Редкое уродство в их совершенном мире. Но однажды служанка объяснила ей, что они вызывают не отвращение, а внушают трепет. Что, как ни странно, шрамы делают Зиму еще красивее. Красивая. Это слово Зима слышала всю жизнь. Красивый ребенок, красивая девочка, красивая девушка, такая красивая, слишком красивая… И все эти взгляды, что так и липли к ней, и ей всегда хотелось надеть вуаль, как у мачехи, и спрятаться от шепота, от чужих голосов.

Ясин оказался единственным, рядом с кем ее красота не казалась чем-то плохим. Она не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь называл ее красивой. Его комплименты всегда скрывались за неловкими шутками, от которых ее сердце билось чаще.

– Не дразни меня, – Его взгляд волновал ее. Он всегда на нее так смотрел.

– Я и не думал, – беспечно ответил он.

Зима потянулась и легонько стукнула его по плечу. Ясин поморщился, и она ахнула, вспомнив о его ранах. Но он только рассмеялся.

– Эй, принцесса, так нечестно!

Она подавила порыв извиниться.

– Зато теперь у меня преимущество.

Он посмотрел ей за спину.

– А где твоя охрана?

– Я от них сбежала. Они ищут убийцу в моих покоях.

Только что его улыбка сияла словно солнечный свет, но теперь на его лицо набежала тень.

– Принцесса, ты не должна выходить одна.

Если с тобой что-нибудь случится…

– Кто может меня обидеть в городе? Ведь всем известно, кто я.

– Хватит и одного идиота, который привык получать то, что хочет, перебрал вина и не контролирует себя.

Она вспыхнула. Ясин нахмурился, он уже сожалел о своих словах.

– Принцесса…

– Я буду бежать до самого дворца. Со мной ничего не случится.

Он вздохнул, и Зима пожалела, что не взяла с собой какой-нибудь мази для ран. Левана ведь ничего не говорила насчет лекарств. Глядя на него – раненого, связанного, с обнаженным торсом, – она чувствовала странное волнение.

– Хочу остаться с тобой наедине, – сказала она, глядя ему в лицо. – Мы теперь больше никогда не остаемся одни.

– Семнадцатилетним принцессам не подобает оставаться наедине с молодыми мужчинами, у которых могут быть сомнительные намерения.

Она засмеялась.

– А если молодой мужчина – ее лучший друг еще с тех пор, когда она только училась ходить?

– О, эти хуже всего.