Отступники

В дверях показалась мама, удивленная и обрадованная – пока не увидела, как Нова прижимает к себе малышку.

– Больше всего люблю вот так, – прошептала им Нова. – Когда она такая уютная, и… тихая.

Мамино лицо разгладилось.

– Спасибо, Нова. Надеюсь, когда она проснется, ей станет полегче.

– И нам не придется искать себе другую квартиру, – пробормотал папа. – Чарли выгонял жильцов и за меньшие провинности, чем плачущий ребенок.

Мама потрясла головой.

– Он не станет так рисковать, побоится рассердить твоего брата.

– Не знаю, – папа нахмурился. – Я больше не знаю, кто и что станет или не станет делать… Кроме того… мы и так уже много должны Алеку, и я не хочу, чтобы наш долг увеличился еще больше.

Мама ушла на кухню и принялась убирать пачки и банки, которые раскидала по полу, а папа подсел к единственному в квартире столу. Нова наблюдала, как он массировал виски, потом выпрямился и начал работать. Он задумал что-то новое. Нова не знала, что это будет, но ей нравилось смотреть, как работает отец.

Его дар был намного интереснее ее собственного – он вытягивал нити энергии прямо из воздуха, соединял их и придавал форму, будто плел кружево из тончайшей золотой проволоки.

Это было очень красиво. Нову завораживало это зрелище – светящиеся волокна словно возникали из пустоты, воздух в комнате тихо гудел и вибрировал, но потом все стихало, постепенно гасло сияние, а в руках у отца, постепенно темнея, оставалось нечто осязаемое.

– Что ты делаешь, папочка?

Отец мельком взглянул на нее, и по его лицу будто пробежала тень.

Это не укрылось от Новы, хоть он и улыбался ей ласково.

– Сам пока не знаю, – он говорил, а пальцы продолжали перебирать тончайшие металлические нити. – Но надеюсь, что так мне удастся хоть отчасти исправить тот ущерб, который я причинил этому миру.

Отец вздохнул так шумно, что это заставило Нову неодобрительно нахмуриться. Девочка понимала: есть вещи, о которых родители с ней не говорят, что-то дурное или печальное, от чего они пытаются ее оградить.

Это ее сердило. Иной раз удавалось подслушать их разговоры, долгими ночами, думая, что дочка спит, они могли обронить словечко-другое. Тогда они шептались о разрушенных зданиях и целых кварталах, спаленных дотла. Они приглушенно говорили о борьбе за власть и о том, что некуда спрятаться и опасности подстерегают повсюду, и о том, что из города можно было бы бежать, но насилие, кажется, захватило весь мир, и податься им некуда.