Отступники

Может быть, думала Нова, когда отец снова взялся за работу – может быть, они просто дожидаются подходящего момента, чтобы внезапно появиться и помочь им, как помогали другим.

Девочка не могла отвести глаз от рук отца. Не отрываясь, она наблюдала, как его пальцы вытягивают из воздуха новые нити, лепят, придают им форму.

У нее и самой отяжелели веки.

Даже заснув, она видела папины руки, только теперь он ловил падающие с неба звезды и собирал из них мерцающее золотистое ожерелье…

В дверь постучали.

Нова проснулась как от толчка.

Эви запыхтела и скатилась с ее коленей. Не понимая спросонья, что происходит, Нова села и потрясла онемевшей рукой, вытянув ее из-под головы у сестренки. По комнате двигались тени. Из коридора доносились тихие голоса. Папин, взволнованный и напряженный. Мамин, повторявший шепотом, пожалуйста, пожалуйста…

Нова сбросила одеяло, которым кто-то прикрыл ее во сне, завернула в него Эви, а сама тихонько прошла мимо стола, на котором одиноко лежал медно-красный браслет тончайшего плетения – изящная оправа для драгоценного камня, которому еще только предстояло занять свое место.

Добравшись до двери, она тихонько повернула ручку и чуть приоткрыла дверь, так, чтобы увидеть сквозь щелочку, что происходит в темном коридоре.

В прихожей стоял человек – небритый подбородок, светлые волосы стянуты на затылке в жидкий хвостик. На нем была плотная куртка, хотя погода стояла совсем не холодная. В руке он держал пистолет.

Безразличным взглядом он скользнул по Нове, и она, съежившись, отшатнулась, но мужчина вновь повернулся к ее отцу, словно и не заметил девочку.

– Это недоразумение, – сказал папа. Он стоял между мужчиной и мамой Новы. – Дайте мне с ним поговорить. Я уверен, что смогу объяснить…

– Никакого недоразумения нет, – ответил человек. Он говорил низким и спокойным голосом. – Вы обманули его доверие, мистер Артино. Он этого не любит.

– Прошу вас, – заговорила мама. – Здесь дети. Умоляю, имейте сострадание.

Человек наклонил голову, чуть-чуть, переводя взгляд с папы на нее.

У Новы в животе все сжалось от страха.

– Позвольте мне только поговорить с ним, – повторял папа. – Мы ничего не сделали. Я предан ему, клянусь. И моя семья… прошу вас, не трогайте семью.

На какой-то миг Нове показалось, что тот человек может улыбнуться, но он не стал.

– Я получил вполне четкие распоряжения. Не мое дело задавать вопросы… или иметь сострадание.

Отец шагнул вперед.

– Уведи девочек. Иди.