Армейские небылицы. Сборник рассказов

И самое главное – не подвести это доверие командирское очень хочется!

Мысли мыслить такие мне ничто не мешает: ни глубокая ночь, ни кромешная темнота и вой вьюги за окном, ни гул пульта, ни расшатанный стул подо мной. Сижу себе. Службу несу.

Принимаю очередной доклад от дежурного по КПП, своего дружка, лейтенанта, Стычкина:

– Командир приехал, – докладывает он, как положено – сурово, и вслед за тем, слышу от него вполголоса доверительное, – навеселе.

– Понял, – отвечаю, и вешаю трубку.

Продолжаю службу нести.

Несу так, примерно, минут двадцать.

И тут раздаётся новый звонок с телефона. Смотрю, а это как раз тот телефон, посредством которого через коммутатор невидимая связь с жилой зоной гарнизона протягивается.

Не волнуюсь. Снимаю трубку. Докладываю, как по Уставу положено: помдеж по части такой-то и так далее. Закончил докладывать, а в трубке и в моём ухе – полная тишина. Чувствую – волнение по членам моим пошло.

«Кашлянуть?», – думаю, – «что ли? Может ночью спросонья кто по ошибке в коммутатор голос свой отправил?»

Только так подумал, как в ухо мне рёв раздался и такой силы, что мембраны в ухе и в трубке телефонной одновременно начали вибрировать! Ревёт кто-то нечленораздельно в трубку, точно тигр раненый или медведь, может, добычу на части разрывающий!

Я как стоял по стойке смирно, так и окаменел в ней! А трубка ревёт!

Но, всё же, я офицер военный, и на службе, к тому же, потому мысль возвращается в мою голову, и она такая: «Кто звонит?»

И здесь, скажу я вам, начинает до меня доходить, что тембр (немного я в своё время в музыкальной школе обучался, потому термин мне этот – «тембр», сразу в голову пришёл), – так вот тембр рёва этого больно голос, хотя и отдалённо, командирский – командира полка, напоминает.

Я даже весь похолодел! Ведь что сказать мне командир силится – не пойму. От этого ещё страшнее делается – доверие терять вот так сразу, на первом ответственном посту, не хочется. Стою и трясусь. И тут рёв прекращается, и слышу я совсем отчётливо – «…!» И главное, с растяжкой смачной так на букве «с» оно сказано! Так: «С-с-с-су – а!» И восклицательный знак в конце слова этого, всем нутром чувствую – лично для меня, ставится, и – жирная точка под ним – как приговор! И сразу – хлоп-щёлк – и гудки, гудки… так мелодично побежали друг за дружкой…

Стою навытяжку.

Смотрю на трубку. Потею. Трубка гудками дразнит. Чувствую – губами шевелить беззвучно начинаю.