Да здравствует Жизнь!

Жадно поедала их, пока вся тарелка не опустела.

– Ух! – выдохнула. Легонько, кончиками пальцев, потрогала все еще горевшие губы и улыбнулась загадочно самой себе. Плавно потянулась, с удовольствием изгибаясь всем телом и ощущая это своё тело совсем другим. Каждая косточка, каждая мышца его дрожали, рождая тонко-щекотную вибрацию где-то глубоко-глубоко внутри, и плотно-плотно – внизу живота.

Подумала возбуждённо: «Как интересно», – и хлебнула молока.

«Всё. Спать!»

***

…Она мгновенно проснулась, как от резкого тычка в спину.

В комнате стояла прозрачная утренняя тишина.

Лоб упирался в ворсистую спинку дивана, о щеку ласково тёрлась белая наволочка подушки, а внизу живота опять что-то плотно-плотно задрожало и сжалось. Сердце удушливо заколотилось в горле – в комнате кто-то был.

Спиной, и как-то ещё – по-звериному – она ощутила чужое присутствие, хотя по-прежнему было очень тихо.

Ей стало так страшно! До жути. Тело облило холодным потом… она боялась открыть глаза. Мурашки пробежали по лопаткам, по ногам.

«Спокойно! Никого здесь не может быть. Седьмой этаж. И тётя Шура, конечно, захлопнула дверь».

И всё-таки, всё-таки, в комнате, прямо у неё за спиной, кто-то был… И с внезапно нахлынувшим отчаянием она вдруг осознала, что если сей же час не заставит себя обернуться, то потеряет сознание!

В ушах зашумело…

Она резко повернула голову – прямо у неё за спиной, близко-близко, на стуле, склонив набок голову и улыбаясь ярко-синими глазами, сидел вчерашний парень…

Глава вторая

Предложение и Отказ.

Оцепенение длилось секунду – и она с возмущением отчеканила:

– Ты как попал сюда?!

Не было больше ни страха, ни шума в ушах, ни скованности в теле – только возмущение, клокотавшее в самом горле и душившее её.

– Мне соседка ваша открыла, – просто и легко ответил он. – Я сказал, что ты меня ждёшь, она и впустила.

«Господи, да что же это такое? – совсем как-то вдруг безнадёжно подумала она, и ей захотелось плакать.

А парень продолжал смотреть на неё, слегка улыбаясь как давнишней знакомой, и ничуть даже не смущаясь.

Внезапно до неё дошло, что она сидит перед ним в одной тоненькой ночной рубашке, практически без одеяла, которое откинула в порыве возмущения, собираясь встать.

– Выйди! – вновь обретя себя, скомандовала она. – На кухню выйди. Мне надо одеться.

Но парень продолжал смотреть на неё. И улыбался.

Ей стало не по себе.