Маска времени

– О, дядя! – Глаза Катарины наполнились слезами. Она обняла Тео за шею и прижалась лицом к его слабой, разбитой болезнью груди. Катарина слышала, с каким трудом работали легкие: они свистели, словно разорванные мехи. Тео погладил племянницу по голове, положив ладонь на ее пышные черные волосы:

– Выслушай мою последнюю просьбу. Я хочу, чтобы ты поехала к отцу.

– Не говори так!

– Ради меня, Катарина, ради меня. Если ты уже не хочешь сделать этого ради себя.

Катарина еще сильнее прижалась к груди Тео.

– Но я не нужна отцу. Он бросил меня ребенком. Почему же я ему понадобилась сейчас?

– Может быть, свершилось чудо.

– Нет. Он просто хочет использовать меня в своих целях.

– Тогда попытайся использовать его самого. Послушай, Катарина, я знаю твоего отца. Он полностью подчинен своим страстям: гневу, страху, вожделению. Причем вожделение властвует над ним сильнее всех других пороков. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да, – шепнула в ответ Катарина.

– Именно поэтому твой отец навсегда останется слабым человеком.

Слушая его, Катарина кусала нижнюю губу – привычка, которая у нее появилась в последние недели, – на языке появился вкус крови. Тео поморщился, увидев, это:

– Зачем ты причиняешь себе боль? Разве мир недостаточно жесток к тебе?

И тут у него начался новый приступ кашля.

Появилась сестра и положила руку на плечо Тео.

– Вам давно уже пора в постель, – твердо сказала она.

– Еще минутку, – взмолилась Катарина. Сестра взглянула на девушку с явным неодобрением и вышла. Ее возмутили кожаная куртка, черные чулки со швом, туфли на шпильке.

Тео нежно улыбнулся Катарине. Их взгляды встретились: ее – полный слез, его – с предчувствием близкой смерти.

– Ты не откажешь мне в предсмертной просьбе?

– Нет.

– Значит, поедешь?

– Да, – выдавила из себя Катарина. Тео закрыл глаза.

– Когда твоя мать умерла, я хотел удочерить тебя. Но это… – Тео коснулся груди, – не позволило мне.

– Я люблю тебя, дядюшка.

– Прощай, дитя мое. Я буду молиться за тебя.

Катарина встала и покатила коляску в палату.

По дороге домой в автобусе три здоровых парня сели напротив. Они нагло рассматривали Катарину, перешептываясь между собой. Но она почти не замечала их, по-прежнему кусая губы в кровь, – так тяжелы были обрушившиеся на нее мысли.