Маска времени

– Но ведь ты хочешь, чтобы материал вышел только под твоим именем? – спросил издатель, отметая тем самым всякие возражения. – Ты настоящий крестоносец, малышка. И это то, что я так люблю в тебе. Ты мое тайное оружие. У тебя такая невинная внешность, что ты не вызываешь никаких сомнений и подозрений, а когда растяпы начинают понимать, что к чему, то становится уже поздно. – Маккензи взглянул на свои золотые часы. – Итак, вперед, воины Христовы, – сказал патрон и направился в кабинет.

Они должны были пересечь все издательство.

Анна никогда не могла спокойно пройти мимо этих комнат, где верстался новый номер. Ведь это было самое сердце газеты, и его ритм чувствовался в суете, в телефонных звонках, в мерцании экранов компьютеров, звуках работающих принтеров. Не первый раз Анна задавала себе вопрос, правильно ли она сделала, позволив Маккензи использовать ее как оружие. Быть газетчиком само по себе означало вести напряженную, нервную жизнь. Подобно рабочей пчеле, надо было приносить мед в улей. И ты всегда оказывался в самом центре событий, деля и общую радость, и горе. От такого можно было свихнуться, нажить язву, стать алкоголиком. Но несмотря ни на что, жизнь казалась просто великолепной.

Жизнь репортера – одинокая жизнь. Когда Маккензи впервые встретил Анну, одиночество еще привлекало ее. Она ощущала себя волчицей в лесу. Но сейчас, после Гаити и после пережитого ужаса, Анна по-другому взглянула на обычную газетную суету.

Стеклянные двери в кабинете Маккензи только частично заглушили редакционный шум.

Патрон тут же уселся на своем огромном кожаном троне:

– Ты едешь, Анна. И я горжусь тобой. А теперь посмотри вот на это.

И он протянул ей исписанный листок. Анна начала разбирать каракули. Это оказалась фотокопия чека, подписанного Маккензи и этим утром отправленного к оплате. Анна поперхнулась от неожиданности, разобрав наконец сумму. Тысяча долларов.

Маккензи слегка кивнул в ответ, когда Анна принялась благодарить его:

– Не стоит.

Я скоро позвоню.

Анна спустилась вниз на первый этаж, вышла в город и пошла вдоль улицы, ощущая приятное тепло. На ходу она надела солнцезащитные очки и почувствовала испарину. Она подумала, что пора покидать этот город и собираться в холодный и заснеженный Вейл.

ВЕЙЛ

Ей снился золотой город в снегу.

Это была Византия. Ее улицы были заполнены звуками музыки, а через центр протекала река – лазурь среди общего золотого блеска.