Маска времени

3

ИТАЛИЯ

Туберкулезный санаторий находился в Арко, на другом краю озера, где, как говорили, воздух был слаще и чище. Город окружала крепостная стена, и, расположенный на вершине холма, он напоминал Иерусалим на старинных средневековых полотнах. А дальше начинались Альпы. Их белые вершины были похожи на застывшие волны моря, надвигающиеся на соседний город Трентино.

Ребенком Катарина думала, что рай, должно быть, похож на этот санаторий: высокие пальмы, длинные коридоры, бесшумно проплывающие медсестры в белом.

Девочка даже думала, что ее любимый дядя Тео – счастливец, почти ангел, которому выпало счастье здесь жить, в земном раю. И только позднее Катарина постепенно стала различать неприглядные стороны этого сказочного места.

Тео был единственным во всем мире, кто искренне любил Катарину. Эта любовь не могла ничего изменить в жизни бедной незаконнорожденной, но она платила своему дяде ответной любовью.

На инвалидной коляске Катарина выкатила дядю Тео из больничной палаты в холл, где ярко горел камин.

Она склонилась к Тео так низко, что ее черные волосы коснулись седин дяди, и продолжала что-то шептать в самое ухо больному.

– Никуда я не поеду. Никуда. Понятно? Никуда.

– У тебя нет выбора.

– Нет, есть. Ты – это все, что у меня осталось. И я не собираюсь тебя покидать.

Тео поднял к ней свое изможденное лицо.

– Пойми, тебя ждет другая жизнь. А здесь уже ничего не осталось.

Катарина подкатила коляску к окну и устроилась рядом на лавке.

– Почему? – спросила она звенящим голосом. Тусклый зимний снег заиграл на лице девушки. – Почему? Ведь я же не вчера здесь появилась?

Тео только улыбнулся в ответ:

– Как ты стала похожа на свою мать…

Катарине уже исполнилось пятнадцать. У нее были огромные, черные как уголья глаза, слегка прикрытые, словно вуалью, пышной челкой. Губы обращали на себя внимание необычной формой и скрывали столько неги и страсти, что их не портил даже легкий шрам – след какого-то удара или пореза.

Природа щедро наделила ее красотой, но красота тускнела среди нищеты и заброшенности.

На Катарине была замасленная куртка летчика, украшенная всевозможными наклейками с рекламой машинного масла, тормозной жидкости и бензина, туфли на шпильках и черные чулки со швом. Такая одежда считалась оскорбительной для всех женщин из соседней деревни. Бабушка никогда бы не позволила Катарине так вырядиться, но после ее смерти некому было порицать девушку.