Манускрипт Джентиле

Впрочем, жизнь на Ближнем востоке накладывала на моду определённый отпечаток: например, женщины здесь носили больше массивных украшений, чем это предполагалось по канонам христианской скромности и добродетели, а мужчин можно было встретить в нетипичных для Европы головных уборах, ведь солнце здесь не разбирало, кто местный, а кто приехал издалека. Аристократическая бледность на телах по понятным причинам тоже не задерживалась надолго.

Наконец, путешественники вышли на большую площадь, посередине которой возвышалась массивная постройка в виде четырёх крыльев, направленных, как указатели компаса, во все стороны света.

На крепости висели знамёна госпитальеров – восьмиконечный мальтийский крест, белый на чёрном фоне.

Участники похода укрылись в стенах этого монастыря. Внутри находиться было гораздо приятнее: камень, остывший за ночь, создавал прохладу и тень. Альберта с Тилем, как и других знатных рыцарей, проводили в западное крыло – там располагались комнаты, в которых им предстояло прожить ещё какое-то время.

Для каждого имелись вместительные шкафы, жёсткие постели и большие круглые кадки для принятия ванн. К келье сеньора Капоччи бонусом прилагались ещё и чёрные птицы – длиннохвостые скворцы Тристрама, как их потом назовут – они свили гнездо в углублении каменной кладки, недалеко от окна. Кричали птицы редко, но зато громко. Как Тиль не закрывал уши, менять комнату Альберт отказался – рыцарь счёл это очередным испытанием Господа на терпение, которых в последнее время значительно прибавилось.

– Принеси воды, Тиль, – попросил Альберт, вытирая пот со лба.

– Это я мигом!

Воду пришлось таскать под неодобрительные взгляды монахов. Здесь пресные источники встречаются значительно реже, чем в Европе, поэтому и отношение к ним гораздо более бережное. Но препятствовать умыванию благородного рыцаря всё же никто не решился, тем более что он проделал такой долгий и трудный путь во имя богоугодного дела.

После непродолжительного отдыха всех пригласили в трапезную. Она располагалась в центре крестообразного здания, на самом нижнем уровне крепости. Помещение было на удивление красивым, изысканным даже для искушённого взгляда благородного европейца: грузный романский стиль переходил в утончённый готический; колонны, украшенные декоративными элементами, поднимались и образовывали обтекаемые полукруглые своды.